На крючке

Ноздри Роладно расширяются, а линия рта напрягается, но буквально через мгновение его выражение резко сменяется на усмешку, за которой следует смех.

- Дерьмо, как по мне, Боец, то тебе не нужно ходить на внеклассные занятия.

- Мне? - я фыркаю. - Ты - тот, кто только что разъяснял дифференциацию нашего воспитания.

Его лохматые брови приподнимаются, и он бросает на меня насмешливый взгляд, как и всегда, когда я несу всякую нравоучительную чушь.

Мои щеки начинает заливать румянец, который только усиливается от следующих слов Роландо:

- И в этот момент мне стоило бы еще раз сделать ударение на различии в нашем социально-экономическом статусе при встрече лицом к лицу с потенциальным агентом, имеющим ресурсы для заманивая хороших игроков."

"На мгновение мы замираем, глядя друг на друга, а затем хохочем.

- Гребаный специалист по социологии, - бормочу я.

- Я - Генри-мазефака-Хиггинс. Или ты хочешь проверить меня на грамотность как Элизу Дулитл? (Генри Хиггинс и Элиза Дулитл главные персонажи пьесы Шоу ""Пигмалион"" - прим. пер.)

- А ты хочешь, чтобы я это сделал? Ты проиграешь мне в этой игре, мужик.

Роландо морщится, показывая мне средний палец, а затем возвращается к первоначальной теме нашего разговора.

- Мы оба знаем, чем все обернется с этими агентами. Они будут сосать нам члены.

- Кто будет сосать член? - говорит Грей, становясь между нами и кладя руки нам с Роландо на плечи.

- Харрисон, - говорим мы хором.

- Звучит здорово, - Грей еще раз хлопает нам по плечам. - Так мы идем? Или вы двое собираетесь торчать здесь под дождем, сочиняя стихи о членах?

Предварительно мы договаривались сходить поесть пиццы. Другие ребята собирались смотреть сегодня игры NFL в баре Дино.

Я же не хочу ни пиццы, ни идти в бар.

- Я домой, хочу высушиться и вздремнуть.

- Слабак.

- Зато выспавшийся, - я закидываю сумку на плечо и направляюсь к своей машине. Мое тело насквозь промокло и болит от усталости, которая по сути никогда не проходит до конца. Но не это меня беспокоит, а та пустота, что постоянно таится в моей груди. Она усугубляется день ото дня. Растет.

На самом деле я не хочу идти домой. Меня там никто не ждет, никто не жаждет общения со мной. Парни из команды мне как братья. Я получу удовольствие от проведенного с ними времени. Но позже, все закончится тем, что я буду хотеть просто... существовать. Не говорить всякую чушь, ничего не ожидать, а просто быть собой. В этом нет никакого смысла. Но эта потребность все время меня преследует.

Проводя холодной рукой по мокрому лицу, я выуживаю ключи от машины и запрыгиваю внутрь, как только открываю дверь. Внутри шум дождя кажется громче, а салон затхлым и мрачным.  У меня появляется ком в горле. Ненавижу это чувство изоляции.