Призрак в кривом зеркале

"

"– Твое счастье, что у меня есть резиденты во всех странах, – обрадовал его Бабкин. – Только до Уругвая я пока не добрался, а все остальные охвачены. Имей ты дело с кем-нибудь другим, ждал бы еще месяц, прежде чем узнать судьбу мадам Шестаковой.

– Славословия в собственный адрес закончены? Будем считать, что с саморекламой ты справился на отлично. Что насчет мадам?

– Учусь у тебя. А что касается мадам, то Роза Леоновна скончалась в девяносто третьем году – где бы ты думал?

Илюшин мгновенно вспомнил разговор с Валентином Корзуном. «Уезжал – жила по соседству красавица Роза Шестакова, приехал – нет красавицы! Где, спрашиваю? Уехала в Израиль – вот и весь разговор».

– В Израиле, – вздохнул он.

– Э, я так не играю! – возмутился Бабкин. – Ты все знаешь и без меня. Зачем, спрашивается, я докапывался до Миши Кроткого и его израильских коллег, а?

– Я не знал, что она умерла. В девяносто третьем году? Получается, прошло всего два года после ее переезда… Смерть была насильственной?

– Нет, насколько известно. Ты сам понимаешь, что нельзя исключать хитро замаскированное убийство, но по той информации, что есть у меня, Роза Шестакова скончалась в больнице.

– Неплохо было бы узнать, от чего она лечилась…. – задумчиво проговорил Илюшин.

– Не требуй невозможного. Конечно, это можно сделать, но затраты будут слишком велики… Макар, неужели ты настолько глубоко влез в это дело?

– Я сам не пойму, насколько влез и чего можно ожидать, – признался Илюшин. – Но пока мне совершенно не ясна подоплека всех происходящих здесь событий. А пару явлений я и вовсе не могу объяснить.

– Каких, например? – заинтересовался Сергей и тут же добавил: – Подожди, не отвечай. Где ты сейчас находишься?

– В комнате.

Бабкин помолчал немного, затем осторожно сказал:

– Ты уверен, что в номере нет простенького подслушивающего устройства? Может, продолжим разговор, когда ты выйдешь на улицу?

– Не имеет смысла. Если кто-то хочет узнать, чем я здесь занимаюсь, пусть узнает. Возможно, это даже будет мне на руку.

– Ну, тебе виднее, – не стал спорить Бабкин. – Так о чем мы говорили? О том, что есть явления, которых ты не можешь объяснить. Что это значит?

– Что-то вроде слуховых галлюцинаций, – неохотно признался Макар.

– Тех звуков, которые ты слышал ночью?

– И это тоже. Но для дыхания я нашел объяснение – точнее, ты его нашел. Кое-чему другому найти не могу.

– Макар, ты сам рассказывал, что дом старый… – осторожно напомнил Сергей, слыша по голосу Илюшина, что тот не на шутку раздражен. – Там могут быть такие особенности конструкции… Не слишком ли большое значение ты придаешь тому, что называешь слуховыми галлюцинациями?

Илюшин поморщился, но деваться было некуда.

– Не только слуховыми.