Крик болотной птицы

 — Стариков помолчал и как бы невзначай добавил: — Вот если бы я был с отрядом в лесу, тогда я мог бы подробнее ответить на ваш вопрос…

— Но все же — меня интересует ваша версия. — Полковник продолжал вести психологическую интригу. — Где сейчас находится отряд?

— Наверно, сражается с партизанами, — ответил Стариков. — Или партизаны его уничтожили.

— Что — весь отряд до последнего человека? Вместе с десятью нашими солдатами?

На это Стариков не сказал ничего, лишь пожал плечами.

— Допустим, отряд и впрямь уничтожили, — произнес полковник. — Но о чем это говорит? А говорит это о том, что отряд был плохо подготовлен. А готовили его вы!

— Я готовил его по плану, утвержденному лично вами, господин полковник! — тотчас же парировал Стариков. — Отступить от плана я не мог — меня контролировал майор Литке.

Полковник вдруг ощутил себя загнанным в угол. И загнал его туда этот заключенный! А должно быть наоборот, то есть не он, а заключенный должен почувствовать себя в безвыходном положении! Но борьба еще не окончена, она продолжается, а значит, полковник с честью выйдет из затруднительной ситуации!

— Должен вас огорчить — никакого боя с партизанами не было! — Полковник развел руками. — Не прозвучало ни единого выстрела! Отряд исчез без единого звука! Он будто растворился в лесу! Что вы на это скажете?

— Я не знаю, — ответил Стариков.

— А вот я знаю! — повысил голос полковник. — Да-да, я знаю! Отряд сдался партизанам! Все до единого человека!

— Что, и ваши солдаты тоже? — В голосе Старикова послышался сарказм.

— Не прикидывайтесь глупцом! — Голос полковника стал еще громче. — Повторяю — отряд сдался партизанам! А наши солдаты были убиты!

— Это вряд ли. — Стариков с сомнением покачал головой. — Партизаны ненавидят карателей. Каратели опасаются партизан. О какой сдаче в плен может в таком случае идти речь? Партизаны просто перестреляли бы карателей. Или утопили бы их в болоте. Наши бойцы это прекрасно знают.

— Значит, кто-то их убедил, что это не так! — четко произнес полковник. — Что партизаны их помилуют! Кто-то их сагитировал! Точнее сказать, переагитировал! Внушил им, что они имеют шанс на спасение! И оказавшись за пределами лагеря, все они добровольно сдались партизанам!"

"— Такого не может быть, — ответил Стариков. — В лагере — совсем другая агитация. Заключенных убеждают, что они — враги Советской власти и ни на какую пощаду им рассчитывать не приходится. Насколько мне известно, заключенные буквально прониклись таким убеждением, потому они и стали массово записываться в диверсанты и каратели, надеясь таким способом сохранить свои жизни. Вы, господин полковник, весьма убедительно умеете агитировать.