Кричи громче

Расслабленно откидываюсь на подушку и делаю вид, что крайне увлечен своим занятием, в то время как прога еще только грузится.

Маруся тоже хорошо играет.

– О, Ярик, привет, – произносит таким тоном, словно испытывает удивление при виде меня.

Будто кроме нас двоих в этой чертовой клетке может нарисоваться кто-то другой! Или я в любой момент могу выйти и вернуться.

Нежданчик, бл*дь.

– Привет.

Встречаясь взглядами, намеренно задерживаю контакт. Святоша краснеет, а я ощущаю хоть какое-то удовлетворение. И… возбуждение. Не могу я смотреть на нее равнодушно. Сам понимаю, что глазами все свои эмоции выдаю.

Она моя.

Теперь она моя.

– Чем занимаешься? – пытается звучать легко, однако голос вибрирует от волнения, а под конец и вовсе срывается.

Будто сама не видит.

– Играю."

"Машка с какой-то непривычной осторожностью пристраивается рядом на кровать, и мои мысли окончательно в кашу сбиваются.

Ей до сих пор больно? Или неловко находиться рядом?

Спросить? Можно? Это ведь только вопрос, не близость. Никаких границ я не нарушу. Раньше ведь спрашивал, когда у нее что-то болело.

Вот именно «что-то»… Не там. И не после меня.

Чёрт…

У меня встает член.

Святоша еще, будто специально, заглядывая в экран «игровухи», прижимает к моему плечу голову.

Вашу мать…

Мы оба полностью одеты. Но, бл*дь, ее близость и ее запах в один щелчок доводят меня до точки кипения. Член внушительно и красноречиво натягивает штаны.

Я стояк игнорирую, а вот Машка смотрит туда, замечаю. Потом слышу бурный вдох. И ее щеки заливает всеми оттенками красного.

Сейчас она начнет выдавать какой-то невинный вздор.

Секунда, две… Вдох, выдох – громкие звуки и судорожное движение грудной клетки. Прямая трансляция.

– Помнишь… – отчаянно пытается задать нейтральную тему разговору.

– Помню?

Знаю, я козел, но не могу на ее потуги не ухмыльнуться.

– Помнишь, как мы в одиннадцатом классе сбежали с истории и поехали на море? – выпаливает скороговоркой, ухватившись, очевидно, за первое, что в голову прилетело.

– Событие, ух! – губы трубочкой выпячиваю. После выдоха еще и присвистываю. – Почему бы не вспомнить об этом сейчас?!

– Ярик!

Уворачиваюсь от тычка раздосадованной святоши.

Сажусь и перемещаюсь, подпирая спиной стену. Увеличиваю расстояние, а она упорно за мной движется. Присаживается рядом, плечами соприкасаемся.

Ладно, не лежим в обнимку – уже легче.

Пойду ей навстречу, конечно. Когда я этого не делал?

– Помню, сколько пришлось уламывать, чтобы ты пропустила этот несчастный урок.

А потом столько же сил приложил, чтобы убедить раздеться до нижнего белья. Оно было белым и, намокнув, стало прилично просвечиваться. У Маруси началась истерика, хотя людей на пляже практически не было. Стояла жуткая дубарина, сезон еще не открылся.