Кричи громче

– Если долго смотреть на солнце, можно ослепнуть…

У меня все показатели сбиваются. Сердце зашкаливает отнюдь не из-за прикладываемых физических усилий, вес Маруси почти не ощущаю. Остро чувствую ее запах, податливое тепло тела и пальцы, которыми она, в процессе болтовни, то и дело водит по моей шее, поддевая короткие волосы на затылке.

– …вот ты что бы выбрал: полную темноту или глухую тишину?

– Прекрати, – дергаю головой.

– Что?

– Трогать меня перестань. Бесит.

– Ну и ладно! Больно надо! Тоже мне, радость…

Давно проснулся, но вставать не спешу, даже когда в бункере врубается освещение. Лежу, сохраняя полную неподвижность. Машка тоже никаких видимых признаков пробуждения не выказывает. Закинув на меня половину своего тела, сладко сопит в ухо.

– Кажется, идет дождь… – тихо выдает, не открывая глаз.

– Как поняла?

– Мне не хочется просыпаться.

В этом я ее очень хорошо понимаю. По утрам сильнее всего разбирает осознание беспощадности происходящего. Новый день стартанул, и хрен знает, сколько еще таких впереди. Бессрочное заточение. Неизвестность, которая ломает психику, как ты ни хорохорься.

– Вставай, Маруся, – звонко шлепаю ее по ягодице. – Труба зовет.

Принимая сидячее положение, святоша пытается выпутаться из собственных волос.

– Что мы будем делать? – вяло интересуется и, прикрывая ладонью рот, раз за разом зевает.

– Что-нибудь.

– Мм-м, супер. Горю от нетерпения, – ворчит угрюмо, прежде чем подняться.

Всеми силами торможу себя, чтобы не выдумывать какую-то бесовщину и не провоцировать новый выброс эмоций для нас обоих. Решаю, что «белый» день в кои-то веки стоит прожить спокойно. По этому пути и направляю Машку. После завтрака затягиваю в «кинозал» и вверяю в руки пульт, мол: «Твори, мадам, чё хочешь». Сам, как ленивый котяра, на диване расползаюсь.

И… Хрена с два!

Покой нам только снится.

В этом чертовом месте невозможно уединиться. Даже мысленно. Мы не просто постоянно находимся друг перед другом. Мы непрерывно в подсознании. По глазам понимаем, о чем думаем. Это должно бы накладывать какие-то ограничения, вынуждать нас быть осторожнее в своих желаниях. Да ни хрена! Не стесняясь, делимся зреющим внутри нас помешательством. Транслируем без цензуры.

– Я должна тебе кое в чем признаться, – каким-то чрезвычайно осторожным и вместе с тем вкрадчивым шепотом разрушает тишину Титова.

И я уже готовлюсь, что это будет какая-то неописуемо-ебучая хрень. Волнение сходу разбирает тело, взвинчивая все физиологические процессы далеко за пределы нормы.

Рывком поднимаясь с дивана, опускаюсь на пол аккурат напротив Машки.

– Говори.

Фильм она так и не выбрала. На экране еще светится заставка со списком бестселлеров позапрошлого десятилетия.