Кричи громче

– Я? А ты, будто не в курсах, что подружка твоя – давалка?

– О тебе она мне не говорила!

– Конечно, не говорила! Попробовала бы сказать, – на эмоциях понижаю голос. – Дальше давай. Скорее покончим с этой игрой. И будем просто пить. Напою тебя сегодня.

– Да щас!

– Меньше слов, святоша, – тоном Божища.

Захочу, и тут ее обставлю. Ни хрена не поймет.

Но в этот раз наполняю только свой стакан.

– Выпил, – оглашаю вместе с ухающим вдохом.

– Сколько у тебя было всего? – заряжает Маруся. – Ну, в сексе…

– Ты правда думаешь, что я их считал?

– Ты еще и не помнишь?! Ну, ваще! – возмущаясь, лупит меня ладонью по груди. – Перетаскал полрайона, и даже имен не помнишь! Это уж полная безнравственность! Развратник!

– Маруся, Маруся, – пытаюсь ее успокоить, а сам дикий ржач сдержать не в силах. – Ты серьезно?

– Как так можно? Ты… Для тебя вообще все равно, с кем? Лишь бы… – безошибочно улавливаю в ее голоске дрожь обиды.

В грудь жаром жахает, когда догоняю, что на себя примеряет.

– Тихо ты, – обхватывая руками, дергаю на себя.

Если бы свет был, заставил бы в глаза посмотреть. Там все ответы. Но у нас уговор. Темноту рубим. Тут уж приходится выкручиваться, как получается. Целую ее. Горячо и жадно, потому как накопилась потребность. Широко для себя открываю ее рот и вторгаюсь языком. Машка от моего напора вначале теряется. На инстинктах прётся точно так же, как я. Отвечает безумно, отчаянно, жарко. У меня внутри все взрывает и гудит от накала возбуждения.

Буду ее сегодня… Буду.

Потом святоша, будто спохватившись, начинает толкаться. Ногтями скребет и кусается. Мелкая террористка… С разочарованным гортанным стоном даю ей некую свободу. Но полностью отпихнуть себя не позволяю.

– Трахал многих, чтобы потом целовать и ласкать тебя, – выдаю запыханно.

К лицу ее прижимаюсь.

– И как это связано?

– Опыт.

– Мы же с тобой… Сейчас… Только здесь… – затягивает задравшую меня томную песню.

– Третий давай!

Тот же ряд действий: наливаю, выпиваю, жду вопроса.

– Самый плохой поступок, который ты когда-либо совершал, и чувствовал после угрызения совести?

– Дальше.

– Что дальше?

– Не было такого. Мне что, выдумывать? Подбери другой вопрос.

– Что значит, не было? Прям ангел во плоти, – вновь заводится Маруся."

"– Да нет. Не ангел. Потому и совести нет, – отвечаю, как есть. – А плохие поступки, без базара, были. Только кто ж их сейчас вспомнит.

Подкуриваю сигарету. Лицо ее увидеть хочу. Насколько хватает дыхания, делаю самую-самую глубокую тягу, чтобы продлить момент. Вот он, наивысший градус – от ее красоты сердцебиение пределы рвет.

– Какой же ты…

– Какой?

– Давай, подумай.