Кричи громче

Яр лишь вскидывает подбородок, поджимает губы и качает головой. Резко разворачивается, а я, заторможенно разбиваясь в безумной гамме странных эмоций, гляжу, как он уходит в темноту.

Спала плохо. Просто ужасно. Больше ворочалась. Прислушивалась к каждому шороху и на часы поглядывала. Измаявшись, даже в комнату Ярика пробралась. Надеялась, что пропустила, как он вернулся. Но Града там не было. Забравшись в его постель, ждала до рассвета.

Напрасно.

Утром нам сообщили, что Яр арестован, а Славику, парню, с которым я познакомилась на территории отеля, наложили шину на челюсти и девять швов на рассеченную бровь. В шоке были все: родители Ярика, мои мама с папой. Все, кроме меня. Я злилась. Это яростное негодование стерло что-то новое и хорошее между нами.

На первых порах даже злорадствовала, что Градскому грозит пятилетняя депортация.

– Как так можно? А если бы ты его убил?

– Не твои проблемы.

– Не мои? Ну и катись ты… Достал!

Очень долго Израиль для меня ассоциировался с весьма неприятными эмоциями. Старалась не вспоминать. С Яриком, конечно, помирились, но никогда не обсуждали произошедшее. Сейчас же, в бункере, печальный исход канул в небытие. Провалился в памяти. Наружу поперли другие ощущения. Именно тот момент, когда мы лежали с Градским в кустах. Все-все, что я тогда почувствовала: физически и эмоционально.

– Я думала, ты не помнишь, – повторяю, касаясь губами его подбородка, как он тогда моего.

Кусаю.

– Помню, – в тон мне повторяет.

– Поцелуй меня так, как хотел тогда, – шумно дыша, прошу я.

Яр издает какой-то звук: то ли хмыкает, то ли горло прочищает. И заваливает меня на спину, подобным образом нависая сверху.

– Хочу твой рот, святоша.

Накрывает. Запечатывает. Самозабвенно целует. Я не сразу и отвечать решаюсь. Позволяю ему реализовать давнее желание, попутно восполняя собственные неосознанные фантазии. Я бы испугалась тогда и замерла бы точно так же. Впустила бы его, пребывая в растерянности и будоражащей топи волнения. Впустила бы… Все позволила. Не оттолкнула. Затрепетала бы всем телом. Обняла дрожащими руками. Прижала бы крепко-крепко. Не отпустила бы. Не отпустила бы… Трогая кожу и волосы на затылке, вдыхала бы его запах. И пробовала бы его вкус. Пробовала бы… Медленно, осторожно и нежно. Вбирая в себя все, что можно. Все, что даст.

Я бы его не оттолкнула.

Нет.

Я бы его не отпустила.

Глава 39

Ярослав

Весь наш мир – этот бункер.

Надолго ли… Уверен, что не навсегда. Относительно освобождения есть множественная вариация развития.

Авиарежим.

Летаем, используя резервные запасы топлива. Друг друга поджигаем. Падать нельзя. Если промазать в один процент, риск разбиться – девяносто девять.

– Сегодня хороший день, правда? – звонким голоском разрывает тишину Маруся.