Кричи громче

Закусывая губы, стараюсь сдержать рвущиеся из горла всхлипывания. Упрямо смахиваю слезы, в остальном сохраняя неподвижность. Кровать и без того каким-то волшебным образом бесконечно под нами поскрипывает.

– Ты плачешь? – голос Ярика звучит тише, чем обычно.

Помимо ровно стучащего сердца под моей щекой, улавливается слабый гул, формирующийся на выдохе этого короткого вопроса. Люблю лежать на его груди и слушать, когда он говорит. Словно изнутри чувствовать.

– Почти… нет.

– Это… потому что я обидел тебя?

– Нет, я не обижена, Ярик. Просто накатило. Это всё… – всхлип все же вырывается. – Чертов бункер… Слишком много эмоций.

– Не слушай их. Слушай меня, Маруся.

– Я слушаю, Яричек, – крепче обнимаю его. – Слушаю, – не вру ведь, но едва выговорив это, срываюсь на плач. – Я так хочу домой… – все, что скопилось, прорывается. Рыдаю, как маленькая. Хватаюсь за него, забывая адекватно распределять силы. Больше царапаю, конечно, своими суматошными движениями. – Когда, Ярик? Когда уже?

Мне так нужны ответы… Мне необходима надежда.

– Не знаю, маленькая, – выговаривает как будто с трудом. И сердце его стучать тяжело начинает. Как мое… Толкается, подрывая литую целостность мышц. – Но скоро, – знаю, что обманывает. Знаю… И верю.

– Скоро, – цепляюсь за это слово. – Скоро… Знаешь, – резко сажусь. Утирая слезы, нервно смеюсь. – Знаешь, что самое странное?

– Что?

Градский тоже садится. Оттесняя меня к стене, закидывает мои ноги себе на бедра. Охотно обвиваю. Часто дышим друг другу в губы.

– Самое странное то, что… Когда свет горит, я хочу его погасить. А когда его нет, хочу, чтобы включился. Это нормально вообще?

Нет, не нормально.

– Нормально. У меня так же.

– Правда?

– Правда. Так происходит потому, что мы стремимся к элементарному контролю ситуации.

– Да… До бункера не поверила бы, не поняла… Это место отобрало у нас свободу, а свет – он будто окончательно воли лишает.

– Дыши, Маруся. Глубже дыши, – и сам воздух мне между губ выдыхает. Слабо касается, просто находится очень близко. – Нас не сломать, м-мм, святоша?

– Не сломать, – соглашаюсь.

И, наконец, полной грудью вздыхаю.

– Поговорим?

– Угу, – машинально задираю подбородок, когда Ярик принимается мягко целовать мне шею. – Можно я… Я спрошу?

– Валяй.

– А в Израиле… Тогда, помнишь… Как получилось… Хм… – не знаю, как правильно сформулировать.

– Помню.

На несколько секунд теряюсь. Глядя в темноту, заторможенно моргаю.

– Хм… Ты ничего не говорил… И я… Я подумала, что ты был слишком пьян, чтобы запомнить.

– Помнил. Помню."

"Огибая густые кустарники, останавливаюсь и нервно оглядываюсь. На территории отеля хорошее наружное освящение. Но случаются и слепые зоны, как раз в одной из таких я и нахожусь.