Крестоносец

Бойцы первых рядов прикрывались щитами, формирую живую стену – прикрытие для стрелков и артиллеристов. Понятно, что так далеко стрелки конные не стреляли в степной традиции, но на всякий случае Андрей перестраховывался. В сочетании с добрым защитным снаряжением всего личного состава это должно было минимизировать потери в случае неожиданности.

Снова обозначили атаку.

В этот раз пошли на более привычную дистанцию и, достав луки, собирались осыпать легион стрелами. Дабы подразнить и спровоцировать вывод кавалерии. В надежде, что та увлечется и попадет, преследуя их под залпы янычар.

И вот, когда сипахи с акынджи подошли уже метров на пятьдесят произошло самое неприятное. Легионеры в центре построения расступились, отойдя при этом назад. И все восемь орудий ударили картечью.

Ближней.

Которая густым роем устремилась к неприятелю.

Свисток.

И легионеры на флангах опустились на колено, полностью укрывшись за своими щитами, открывая стрельцов.

Залп!

Несколько секунд задержки.

Смена шеренги стрельцов.

И новый залп!

Османская конница словно бы получила рельсой по лицу.

Раз.

И она захлебнулась в крови. Наступление смешалось. И началось свалка самого беспорядочного толка.

Стрельцы тем временем не прекращали огня, меняя свои шеренги, что создавало просто ураганный обстрел. Их пули пусть и не отличались особой убойностью, но на такой дистанции, да еще против столь слабо защищенных противников, представляли смертельную опасность. Каждая из них. Кольчато-пластинчатые доспехи и кольчуги они пробивали походя, не замечая. Вбивая в тела бедолаг фрагменты тряпья и обрывки металла.

Да и артиллеристы старались, долбя перед собой ближней картечью по готовности. Стремясь насытить фронт максимальным количеством поражающих элементов. Пусть даже и не летальных. Ведь в сложившихся обстоятельствах даже крупная дробина, попавшая в руку или там лицо, могла вывести бойца из сражения. Да и кони, получившие такие гостинцы не гибли или фатально травмировались в основном, а теряли управление.

Минута.

Андрей поднял руку, приказывая прекратить стрельбу. Слишком уж дымно стало перед позициями легиона.

Легионеры встали. Вновь прикрывая весь фронт от возможного обстрела из луков.

А вокруг крики…

Стоны…

Ржание…

Несмотря на то, что прекращение огня ударило по ушам, тишины не наступило. И когда пороховой дым развеялся немного, перед легионом предстало зрелище, достойное слов Лермонтова. Смешались в кучу – кони, люди… Ну или как-то так. И это выглядело жутковато.

Применение ближней, мелкой картечи стало ключом к этому ужасу. Досталось если не всем, то очень многим. И смерти смертями. Но самое страшное заключалось в лошадях, что массово оказались охвачены истерикой. Они бесились, сбрасывая с себя своих седоков.