Крестики-нолики

Детей держали взаперти, а те, кого выпускали из дома, ходили по улицам, испуганно озираясь, как затравленные зверьки. Стивенсу хотелось вплотную заняться делом о наркотиках, накопившимися уликами, посредником-полицейским. Ему хотелось, но на это просто не было времени. Том Джеймсон бродил по редакции, поминутно к нему придираясь. Где тот экземпляр рукописи, Джим? Пора зарабатывать себе на жизнь, Джим. Когда следующий брифинг, Джим? К концу рабочего дня Стивенс абсолютно выматывался. Он решил, что с делом Ребуса придется повременить. А это весьма печально: пока полиция, не зная ни отдыха ни срока, расследует убийства, у всех остальных преступников, включая торговцев наркотиками, руки развязаны. Эдинбургская мафия наверняка ликует. Стивенс, надеясь получить взамен какую-нибудь информацию, опубликовал материал о литском кафе-борделе, но главари, казалось, вышли из игры. Ну и черт с ними! Будет и на его улице праздник.

Когда она вошла в палату, Ребус внимательно изучал Библию, которую ему дали в больнице. Старшая сестра, узнав о его просьбе, спросила, не желает ли он поговорить с католическим или англиканским священником, но это предложение он решительно отклонил. Ребус с удовольствием — с огромным удовольствием — пробежал глазами лучшие места Ветхого Завета, освежив в памяти их глубину и нравственную силу. Он прочел истории о Моисее, Самсоне и Давиде, после чего перешел к «Книге Иова». В ней он обнаружил такую мощь, какой прежде, насколько ему помнилось, не замечал:

22…Он губит и непорочного и виновного.

23. Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмеивается.

24. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?

…

27. Если сказать мне: «забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь»;

28. То трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным.

29. Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь?

30. Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои,

31. То и тогда Ты погрузишь меня в грязь.

В палате было томительно жарко, но Ребус почувствовал, как по спине пробежал холодок, и в горле у него пересохло. Наливая тепловатую воду в пластмассовый стаканчик, он увидел, что к нему, стуча каблуками чуть тише, чем в прошлый раз, приближается Джилл. Она улыбалась, и с ее приходом в комнате стало светлее. Соседи Ребуса по палате принялись оценивающе ее разглядывать. Ребус внезапно обрадовался, что выходит сегодня из больницы. Он вложил в Библию закладку и встретил Джилл поцелуем.

— Что там у тебя?

Она протянула Ребусу сверток с одеждой.

— Спасибо, — обрадовался он. — Правда, эта рубашка, по-моему, была грязная.

— Была. — Джилл рассмеялась и присела возле него на стул. — Все было грязное. Пришлось выстирать и погладить всю твою одежду.