Крестики-нолики

Случайный прохожий видел, как девочка, похожая на Мэри Андрюс, вторую жертву, шла к парку от Национальной галереи. Она была одна и казалась довольно веселой. Если это правда, рассуждала Джилл, значит, девочка незаметно удрала от матери. Но зачем? На тайное свидание с человеком, которого она знала и который оказался ее убийцей? В таком случае представлялось вероятным, что все девочки знали своего убийцу, и, следовательно, между ними наверняка было что-то общее. Разные школы, разные друзья, разница в возрасте. Где же общий знаменатель?

Когда у Джилл разболелась голова, она признала свое поражение. К тому же она как раз добралась до улицы, где жил Джон, и думала теперь о другом. Ребус попросил ее принести чистую одежду на случай выхода из больницы, посмотреть, не пришла ли почта, а заодно проверить, работает ли отопление. Он дал ей свой ключ, и пока Джилл, зажав нос, чтобы не чувствовать омерзительного кошачьего запаха, поднималась по лестнице, она радовалась возникшей между нею и Джоном Ребусом близости. Ей хотелось бы знать, перерастет ли эта дружеская близость в серьезные отношения. Человек он хороший, но немного старомодный и замкнутый. Возможно, это ей и понравилось."

"Она открыла дверь, подняла несколько писем, лежавших на коврике в прихожей, и совершила короткую экскурсию по квартире. Остановившись у двери спальни, она вспомнила пережитую той ночью страсть — страсть, аромат которой, казалось, еще не выветрился.

Газовая горелка была в порядке. Ребус удивится, узнав об этом. Ого, у него куча книг — правда, его жена преподавала английскую литературу. Джилл подняла с пола несколько книг и расставила их на пустых полках. На кухне она сварила себе кофе и села просмотреть почту. Один счет, один рекламный листок и одно письмо, напечатанное на машинке и отправленное из Эдинбурга, причем три дня назад. Джилл сунула письма в сумочку и направилась изучать гардероб. Комната Саманты, как она заметила, по-прежнему была заперта. Очередная попытка отделаться от воспоминаний, спрятав их в надежном месте. Бедняга Джон.

Джиму Стивенсу предстояло основательно потрудиться. Эдинбургский Душитель показал себя человеком, заслуживающим внимания. Ублюдка нельзя было игнорировать, даже если казалось, что есть дела поважнее. Над ежедневными газетными репортажами и статьями вместе со Стивенсом работали трое репортеров. Изюминкой завтрашнего сенсационного материала должно было стать жестокое обращение с детьми в сегодняшней Британии. Цифры, конечно, ужасали, но еще больше ужасало мучительное ожидание того момента, когда найдут убитую девочку. Когда пропадет без вести следующая. Эдинбург превратился в город-призрак.