Крестьянка в наказание

Это сколько же я просидела? Всю ночь, что ли?

Темнота и без того была в глазах из-за компресса, поняла — сознание уплывает, наверное, от облегчения…

Последнее, ещё осознанное — голоса: леди Мальвина, Галита, знакомые и незнакомые. Меня осторожно подняли и я уплыла в блаженство.

Утро порадовало. Рассветные лучи, обычно падавшие прямо на моё лицо, сегодня не слепили. Попыталась открыть глаза, и почувствовала, как что-то мешает. Подняла странно тяжёлую руку и услышала:

— Тише, тише, миледи. Сейчас компресс сниму, медикус разрешил. Но велел глазки осторожно открывать, потихонечку. Иначе больно будет.

Что за новости? И какой такой медикус? Зачем он…

В этот миг ударило воспоминание — охота, раненые всадники, герцог…

Подскочить на кровати не дали заботливые, но сильные руки, судя по голосу — Галиты.

— Да что ж вы такая нетерпеливая-то? Лежите! Вставать пока запретили. Медикус сейчас придёт и скажет можно ли. Глазки открывайте.

Осторожно приоткрыла глаза до щёлочки. Свет резанул. Прикрылась рукой и поняла, почему она тяжёлая — вся кисть замотана толстенным слоем бинтов, да ещё и чем-то вонючим намазана.

— Галита! Это что такое?

Всё так же жмурясь, протянула к камеристке руки.

— Вы же руки в кровь растёрли! Теперь могут шрамы на всю жизнь остаться!

Возмущения в голосе камеристки хватило бы на десятерых. Я почувствовала даже вину, словно шрамы на моих руках это трагедия именно для неё.

Вспомнилось — плела кружева, своей работой стараясь отогнать смерть от мужа…

Ответа ждала с замиранием сердца.

— Всё хорошо с его светлостью. Уже король со свитой уехали, одни медикусы остались. Вас с ним лечат. Ух, как он рассердился, когда рассказали, что вы всё спите и не просыпаетесь! А вы, почитай, двое суток от работы не отходили. Велел медикусам с вас глаз не спускать. И будить запретил. Вот вы больше суток и спали.

— Двое суток?! Плела?! Это как же такое может быть?

— Его величество сказал — магия. Ещё сказал, вас сейчас к рукоделию ни к какому, минимум месяц, не допускать. Иначе совсем здоровье своё угробите!

Запрет короля совсем не взволновал. Чувствовала злость по отношению к его величеству. Именно из-за него ранили герцога! Он король, и всякие разные заговорщики не должны по стране мотаться да на честных людей нападать. А раз нападают — вина короля. Он главный, он хозяин в стране!

Особо злость разгореться не успела. Живот дал о себе знать. Да так громко, Галита аж подпрыгнула. И не мудрено — если верить её словам, четверо суток не ела! И пить хочется.

Сказать ничего не успела. Камеристка уже подхватилась с места и принесла стакан чистейшей воды. Это было восхитительно вкусно!

— Хорошо. Медикус не велел пока ничего кроме воды давать… А, вот и он сам!

В дверь стукнули.