Крест и порох

 – Матвей, что с тобой?

– Мы тут с сотоварищами так решили, Митаюки, – кивнул на воеводу и стоящих поодаль казаков Серьга, – что негоже жене моей, казачке вольной, в одной рубахе ходить, камнями колотыми лозу резать да лишь отвагою от ворога отбиваться. Вот… – Он опоясал юную шаманку ремнем языческого вождя. – Носи! По чести и по совести, твой первый трофей.

Девушка взвизгнула от восторга, прыгнула на Матвея, обхватив руками и ногами, повисла на муже, целуя лицо и тыкаясь губами в густую бороду. Казаки дружно рассмеялись, а Митаюки, немного успокоившись, прикусила нижнюю губу и многозначительно взяла Матвея за руку…

Снова Матвея Серьгу казаки увидели только на рассвете, сразу замахали руками:

– Куда ты пропал, вояка? Тебя Силантий обыскался, беги к нему!

Своего десятника воин застал на берегу, тот вместе с Маюни и уже вполне бодрым Ухтымкой грузили в челнок небольшой короб с ломтями мелко нарезанной сушеной рыбы. Копья лежали уже внутри.

– Где тебя носит, Матвей? – недовольно буркнул десятник. – Совсем разума с девками своими лишились… Давай поднимай лодку, отплываем.

– Ага… – Не вдаваясь в расспросы, казак взялся за борт, сталкивая челнок на воду.

– Как, куда?! – растерялась Митаюки. – Матвей, стой!

– Ухтымка!

– Маюни!

Женщины потянули к себе каждая своего мужчину. Силантий Андреев, уже севший в челнок, раздраженно отвернулся и сплюнул:

– Бабы…

– Мой амулет на тебе, Матвей! – вцепившись двумя руками в бороду казака, торопливо сказала Митаюки. – Поклянись мне, что не снимешь его. Поклянись именем своего бога!

– Господом Исусом клянусь, – послушно перекрестился Серьга.

– Не забудь! – Казачка Митаюки поцеловала мужа в губы и отпустила.

– Ну, скоро?! – недовольно поторопил Силантий.

Ухтымка, сорвав последний поцелуй с губ Тертятко-нэ, полез в челн, следом перешагнул борт Матвей. Маюни, с трудом разжав пальцы, удерживающие ладонь Устиньи, прыгнул в лодку последним, и челнок, раскачиваясь с борта на борт, покатился вниз по течению.

– Ух ты, прямо как на пожар торопимся! – взялся за весло молодой казак. – Куда такая спешка?

– Воевода наш полагает, дозоры дальние в земли колдовские у нас лучше всех прочих получаются, – мрачно ответил Силантий. – И тебя, баламут, тоже в лазутчики мои зачислил. Ныне повелел забраться во владения чужие как можно далее, проведать, что происходит там, чего дикари творят, готовят и замышляют, и с тем известием не позднее нежели чем через две седьмицы вернуться.

– Как же мы их замыслы проведаем, десятник?

– Ты не о том помышляй, баламут, а о травке, веточках и цветочках! Понял?! Смотри у меня! Опять свару пустую затеешь – я тебя сам драконам здешним скормлю!

– Да ладно, один я нешто спорил?

– Чего-о?! – повысил голос Андреев.