Казачий крест

– Тебя где носит? – возмущенно поинтересовался Григорий, едва увидев сына. – Я уж бог знает чего подумал.

– Нормально всё, батя. Ещё и с прибытком остался, – нахально усмехнулся Матвей, подходя к телеге.

– Откуда? – удивился кузнец, увидев револьвер и деньги.

– Трофей, – пожал Матвей плечами.

– И сколько их было? – осведомился мастер, разглядывая сына задумчивым взглядом.

– Трое, и девка та.

– Так ты их всех?..

– Девка жива. Помята только. Рука не поднялась, – нехотя признался парень.

– И то хлеб, – вздохнул кузнец, быстро перекрестившись. – Я уж грешным делом подумал, что тебе понравилось кровь человечью лить.

– Ты чего, бать? – растерялся Матвей. – Когда это я без ума кого порешил?

– Верно. Не было такого, – подумав, кивнул мастер. – Но когда с ногайцами бились, ты словно всю жизнь людей резал. Даже лицом не дрогнул.

– А чего дрожать? – опять не понял Матвей. – Враг, он и есть враг. И не важно, наш он или басурманин какой. Я ж не сам на них кинулся. Это они оружие достали.

– Значит, ты прежде оружие увидел? – уточнил кузнец, явно обрадовавшись.

– Ну, бать, само собой, – развёл Матвей руками, ловко пряча между делом трофейный револьвер под корзину с товаром. – Иначе с чего мне на них кидаться?

– От то было верно, – одобрительно кивнул казак, и оглянувшись на прилавок, еле слышно поинтересовался: – Тебя видел кто?

– Всё в рощице случилось. А оттуда я кружным путём ушёл. Так что ежели только кто приметил, как мы туда шли. А обратно – нет.

– Добре, – кивнул Григорий, внимательно осматривая одежду парня.

Отступив на шаг, Матвей дал ему осмотреть себя и, убедившись, что отец доволен, вернулся к прилавку. Быстро объяснив какому-то мужичку, что все топоры не просто кованые, а ещё и подкаленные, он получил у него кучу медной мелочи, уступив в цене. Наблюдавший за ним кузнец только одобрительно усмехнулся. Судя по одежде крестьянина, инструмент ему был очень нужен, а нужную сумму на него он собирал достаточно долго. Ухватив топор мозолистыми, узловатыми пальцами, мужик истово перекрестился и, сняв шапку, с поклоном произнёс:

– Спаси Христос, казаки. К третьему прилавку подхожу, и никто в цене не уступил. А мне без топора доброго никак. Шестеро детей, и все есть хотят. А землицы мало.

– Ступай с богом, божий человек, – коротко склонил голову Григорий. – И не беспокойся. Я за свою работу завсегда ответ держу. Послужит инструмент.

– Благодарствуй, мастер, – снова поклонился мужик и, нахлобучив на голову шапку, скрылся в толпе.

– Доведут баре народ. Быть беде, – тихо вздохнул Григорий, глядя ему вслед.

– Это верно, – так же тихо поддакнул Матвей. – А чего тогда нам делать, ежели в стране замятня случится? – на всякий случай поинтересовался он, пытаясь вызнать мнение главы семьи.