Крест и порох

 – Кость боковая под шеей сломана…

Она коснулась пальцами правой руки ключицы, левую наложила молодому казаку на лоб:

– Нядаховсо-ста, тянан… тянан… тянад… – Девушка помогла раненому сесть, расстегнула пояс, стряхнула на песок ножны и подсумок, снова застегнула, накинула на шею, осторожно просунула руку в получившуюся петлю: – Вот, носи так и ничего не делай этой рукой десять дней.

– Что ты сделала, дикарка? – растерянно спросил Силантий Андреев.

– Вытянула боль, кость поправила, – подняла на него глаза Митаюки.

– Добре… – сглотнул казак и одобрительно похлопал ее по плечу. – Славная девочка…

Он в задумчивости погладил голову, потом махнул товарищу, указывая на сваленных друг на друга зверолюдей:

– Давай тех разгребем, Матвей.

– Маюни-и-и!!!

Митаюки кинулась на истошный вопль Устиньи, обняла ее за плечи, посмотрела на бесчувственного дикаря, коснулась ладонью, облегченно выдохнула:

– Да жив он, ничего не случилось. Спит. Отдохнет – встанет.

– Правда? – вцепилась в ее руку девица. – Точно ведаешь?

– Правда.

Тем временем воевода, пройдя по окровавленному берегу мимо десятков тел, покачал головой, вздохнул:

– Силантий! Возьми пару человек, ступайте вперед. Нам нужен ночлег. Найдите и возвращайтесь. Не хочу вести ватагу в никуда.

– Слушаю, атаман! – Десятник Андреев, как всегда, последовал приказу без заминки и рассуждений. – Матвей, за мной.

Ватага же застряла на месте битвы почти до сумерек – сперва растаскивали тела и помогали раненым, потом погребали своих погибших. Пока управились, стало ясно, что в живых из ватаги осталось только шестьдесят четыре казака, из них двадцать три раненых, причем семеро – тяжело, сами идти не могли. Сломанные бедра, голени, раздробленные колени. Митаюки-нэ уняла им боль, но ходячими бедолаги от этого не стали."

"Среди женщин раненых не нашлось, даже змеиные укусы их каким-то чудом миновали. Хотя, скорее, те, кому не повезло, так и остались лежать в разгромленном остроге. Ибо уцелели только шесть белокожих девиц, Митаюки и Тертятко-нэ.

Вскоре вернулись запыхавшиеся Силантий и Матвей, громко сообщили:

– Тут поселок пустой недалече! Дикарский, три юрты, шкурами крытые. Небогато, но хоть от ветра спрятаться можно. Какие-никакие, но стены.

– Уверен, что пустой? – усомнился немец. – С чего людям селение свое оставлять?

– Мыслю, колдуны здешние оттуда менквов супротив нас выгнали, – пожал плечами десятник.

– То возможно… – Штраубе вопросительно посмотрел на воеводу.

– Несколько шкур с людоедов снимите! – приказал атаман. – Им одежка более ни к чему.

Из связанных по двое грубых одеяний менквов казаки сделали волокуши, положили на них раненых и потянули по берегу за собой.