Крепостная

— Андрей Прохорович? — взволнованно спросила Татьяна.

— Да. Ох, и испужалась я, когда среди ночи такая пальба началась. Константин Николаевич сам из ружья стрелял, да всех мужиков заставил по Андрею Прохоровичу и его людям палить. Елагин и его мужики даже к дому не смогли приблизиться. Видела, что Андрея Прохоровича в плечо ранили, а двоих-то с ним насмерть застрелили."

"— Ах, — всплеснула руками княжна и упала, обессилев, в кресло. — Андрей жив?

— Вроде бы ускакал, но не знаю, рана-то у него тяжелая или нет. Видела, что он скрюченный в седле сидел и руку к плечу прижимал.

— Ужас, — прошептала Татьяна, бледная как полотно.

Константин приблизился к кровати и окинул любовным взором Грушу, которая лежала на постели на животе и перебирала ленточки.

— Дать тебе щетку, душенька? — спросил князь ласково девушку. — Расчешешь волосы?

— Подайте, — ответила Груша монотонным ничего не выражающим голосом.

Князь подошел к туалетному столику, на котором стояли флакончики с духами и косметика. Взяв щетку для волос, он подал ее девушке. Груша села на кровати и начала медленно расчесывать свои светлые распущенные локоны.

Константин довольно улыбнулся и уселся в свое любимое кресло. Закурив сигару, налил себе вина и, отпив из бокала, откинулся на спинку. Затягиваясь, Урусов пристально рассматривал обнаженную девушку, сидящую на его кровати. Почти полчаса Груша послушно расчесывала волосы, словно заведенная отстраненная кукла. А князь, лаская ее завороженным взглядом, курил. Он ни на миг не отрывал страстного взгляда от девушки, стараясь впитать в себя ее прелестный образ навсегда.

Неожиданно дверь в комнату отворилась, и вошла княжна Татьяна. Быстро оценив ситуацию, она укоризненно обратилась к брату:

— Константин, доброе утро, — сестра остановилась около князя и с ужасом отметила его немигающий фосфорический взгляд, направленный на Грушу, которая медленно водила расческой по волосам.

— С каких пор ты входишь в мою спальню без стука? — недовольно обратился Урусов к сестре, даже не взглянув на нее.

Татьяна невольно сравнила эту языческую сцену с той, что ей довелось наблюдать полгода назад. Тогда Груша стояла, обнаженная, в спальне брата, и его глаза были наполнены желанием и восхищением. Сейчас же взгляд Константина был завороженным и немного безумным, испуганно констатировала Татьяна.

— Константин, посмотри на меня! — воскликнула княжна, не на шутку испугавшись за брата. Наверное, Агафья была права, и его поведение нельзя назвать вполне нормальным.

— Что тебе надо? — спросил мрачно Константин и холодно перевел взгляд на сестру.

— Я беспокоюсь за тебя, Костя, — озабоченно произнесла Татьяна и, встав между князем и девушкой, специально загородила собою Грушу.