Крепостная

Он проворно убрал ее чулочек в ящик, закрыв его на ключ, и решил подняться на обед в свою спальню и вновь поговорить с девушкой начистоту.

Константин дико боялся предстоящего разговора и робел, словно мальчишка. Оттого, чтобы немного успокоиться, подошел к небольшому шкафчику, где стояло спиртное, и для храбрости выпил немного коньяку. Уже через четверть часа он появился на пороге своей спальни и прямо с порога заявил:

— Сегодня я пообедаю с тобой.

Груша сидела в кресле и вышивала. Она невольно подняла на князя глаза и увидела все то же недовольство в его взгляде, как и неделю назад, но еще в его глазах читалось страдание и страстное желание, которое он даже и не пытался скрыть от девушки.

Обед прошел в молчании. Груша почти не ела и все время отводила взор от лица Урусова, стараясь смотреть или в сторону, или в тарелку. Она чувствовала, что, если между ними начнется разговор, окончание его вряд ли будет хорошим. Константин тоже мало ел, но много пил коньяка. Груша считала каждую выпитую им рюмку и начинала дрожать все сильнее. Она прекрасно знала, что чем сильнее Урусов опьянеет, тем менее контролируемыми будут его действия. Пьяного Урусова девушка опасалась, ибо он становился диким и необузданным. Всю трапезу Груша ощущала на себе его мрачный горящий взгляд и ждала, когда же он начнет свою атаку на нее.

После того как Ульяна убрала поднос с остатками еды и закрыла дверь, Константин выпил еще рюмку и, не спуская взгляда с бледного лица Груши, тихо спросил:

— Ты подумала?

Девушка напряглась и, быстро встав со стула, отошла к окну, понимая, что сейчас разразится очередной скандал. Услышав шаги князя за спиной, она судорожно сглотнула. Тот приблизился к ней вплотную, и горячее дыхание опалило ее затылок. Задрожав от озноба, девушка замерла, страшась бури, которая явно надвигалась на нее.

— Что ты решила? — произнес Урусов уже громче и как-то зловеще. Груша молчала. Не в силах выдержать напряжения от ее близости в следующую секунду Константин алчно схватил девушку за плечи и, наклонившись, уткнулся лицом ей в волосы. — Ты так холодна со мной, малышка…

— Вы обещали мне вольную, — пролепетала она, понимая, что обратного пути нет, и ей надо быть сильной.

— Я уже говорил тебе, Грушенька… что дам ее тебе только перед алтарем в церкви. — Князь отстранился и выпрямился, но руки его по-прежнему властно сжимали ее плечи. — Ты думаешь, я не знаю, что с вольной ты вмиг сбежишь от меня…

— Насильно мил не будешь, — прошептала Груша и, тяжело вздохнув, взглянула на серые тучи, проносящиеся по бескрайней глади неба.

— Есть и другая пословица, душенька, — продолжил князь, лаская взглядом ее шею и манящие светло-медовые локоны. — Суженого на коне не объедешь.