Крепостная

Последний раз она видела молодого князя, когда ей было лет пять или шесть, здесь, в усадьбе, летом. Тогда она играла во дворе с крепостными детьми и упала. Не прошло и минуты, как ее подняли чьи-то сильные руки, и Груша, узнав в своем помощнике молодого князя Константина, так испугалась, что не смогла сказать ни слова. А он лишь прищурился и улыбнулся маленькой девочке.

— Ну, ты и шустрая, Аграфена, всех мальчишек загоняла, — сказал тогда Урусов по-доброму и пошел дальше по направлению к конюшням. Тогда Константину Николаевичу было около двадцати пяти лет, он едва окончил свою военную карьеру в чине поручика и ушел в отставку. Чуть позже уехал с позволения отца за границу и уже более десяти лет жил на чужбине.

— Помню, как Константин в последний раз на целую неделю бал закатывал по случаю своей отставки, перед своим отъездом за границу. Ты-то не видела, а я в Москве как раз с матушкой была. Так я до сих пор помню, как всю неделю такой кутеж был, что весь квартал по ночам спать не мог. Пока уже отец не возмутился. — Татьяна звонко рассмеялась. — Да, погулять-то братец умеет. Только вот остепенился ли теперь? — продолжала Татьяна. — Все же отныне он глава семьи.

— А вы, Татьяна Николаевна, не забыли о моей просьбе? — очень вежливо и просяще спросила вдруг Груша, устремив на княжну любящий тревожный взор.

— Ты про вольную? — спросила Татьяна. — Нет, Груша, не забыла. Ты же знаешь, что я прав-то не имею. Адвокат ведь сказал, нынче все бумаги может только Константин подписывать. Жаль, что матушка не успела тебе подарить вольную к твоему шестнадцатилетию.

— Жаль, — кивнула Груша. Отчетливо вспомнив, как Мария Кирилловна скоропостижно скончалась два года назад. Ведь именно ко дню рождения Груши в декабре княгиня Урусова обещала выправить вольную для девушки, которую любила как собственную дочь. Позже отец Татьяны, старый князь Николай Васильевич, как-то позабыл о вольной, а Груша боялась просить его. В августе прошлого года старый князь умер от сердечного приступа, и девушка так и осталась без обещанной милости. Теперь же ей надо было ждать возвращения брата Татьяны, чтобы Константин Николаевич уже непременно дал ей вольную, как намеревалась сделать покойная княгиня.

— Ты не беспокойся, Груша. Как только Константин вернется, я сразу же переговорю с ним о тебе. Я думаю, все решится довольно скоро, — сказала Татьяна и подбадривающе улыбнулась девушке.

— Благодарю вас, Татьяна Николаевна, — кивнула Груша и так же улыбнулась княжне по-доброму.

— Знаешь, Груша, я давно хотела тебя спросить, что ты думаешь о нашем управляющем, о Елагине? — вдруг спросила княжна.

— А что я должна о нем думать? — произнесла удивленно Груша.

— Ну как же, Груша, — тихо сказала княжна, и глаза ее загорелись.