Крепостная

И его образ, какой-то расплывчатый и непонятный, не оставил в душе девушки никакого заметного следа.

— Да за границей веселее, нежели у нас в Петербурге, — пожала плечами княжна. — Как я его понимаю. Хотя, знаешь, Груша, — тихо добавила Татьяна, наклоняясь к девушке, — У нас-то молодые дворянчики все же лучше, чем там, в Европе. Ты ведь помнишь мой вояж с отцом в Париж прошлым годом. Насмотрелась я там на этих заграничных дворян. Бррр… странные они какие-то. Только глазами стреляют, да и все. Так вот, скажу я тебе, наши русские дворяне гораздо интереснее, смелее да романтичнее, чем европейские. Наши-то молодые люди и шаль придержат, и ручку так поцелуют, что аж до мурашек пробирает. Помнишь, как корнет Лежнев увивался за мной этой зимой? — мечтательно заметила княжна. — И не просто цветы каждый день от него приносили, а вон еще чего удумал: под моими окнами стоял. Да один раз даже на балкон залез! Ну, ты же помнишь, как вся дворня сбежалась, когда он спрыгнул ко мне на балкон, и я с перепугу закричала.

— Помню, — кивнула Груша и нахмурилась, отчетливо вспомнив, как этот корнет Лежнев в ту мартовскую теплую ночь вначале залез на балкон как раз Груши, когда она легла спать. Около полуночи его худощавая высокая фигура появилась под окном. Тогда Груша не на шутку испугалась и, проворно накинув шаль, вышла на балкон. А корнет бесцеремонно заявил, что влюблен в нее, и она непременно должна стать его возлюбленной. Груша же, зябко кутаясь в шаль и опешив от слов молодого человека, тогда заметила, что Лежневу нравится княжна Татьяна, все-таки именно ей он посылает каждый день цветы. На ее заявление корнет скорчил кислую мину и заявил, что заносчивая бледная княжна никогда не интересовала его, а вот она, Грушенька, уже второй месяц является предметом его дум и мечтаний, и только чтобы иметь возможность хоть иногда видеть ее, он был вынужден волочиться за княжной.

После этих слов Лежнев попытался обнять Грушу. И девушка, окончательно оторопев, возмущенно отскочила подальше от прыткого молодого человека, холодно заявив, что Лежнев ей совершенно безразличен, и потребовала, чтобы он немедленно покинул ее балкон. После этой ее фразы корнет побледнел, а затем сразу покраснел, выпалил, что для дворовой девки она слишком высокомерна, и с досады обозвал ее непотребным словом. Груша в ответ отвесила наглецу пощечину и велела ему уйти, пока она не позвала слуг. Лежнев окончательно разозлился и в бешенстве заявил Груше, что в отместку за ее холодность уж точно станет волочиться за княжной. Она никак не прореагировала на его слова. А корнет, видимо, желая подтвердить свою угрозу действиями, направился к перилам балкона и по парапету проворно перебрался на балкон княжны, где его и увидела Татьяна.