Крепостная

Однако недавно на кухне он обозвал ее блудливой девкой и, видимо, так к ней и относился. И эти развратные поцелуи он намеревался получить именно от блудливой девки, а она как дура позволила ему это, ошалев от любви. И говорить о любви Елагин, похоже, не собирался, ибо блудливые девки предназначены для баловства, подумала с горечью Груша.

Князь тоже не говорил ей о любви и также жаждал получить ее тело для своей услады. Но Груша не хотела так. Она полагала, что отношения между мужчиной и женщиной должны начинаться со слов любви, а уж потом могли случиться поцелуи и объятия. Именно так было написано в тех трех романах, что она прочитала за последний год. И непременно так должно было случиться и в ее жизни. В этот миг она с болью осознала, что и Урусов, и Елагин хотели лишь развлечения, получить от нее все без обязательств и признаний в любви. В одном из романов она читала о таком антигерое-ловеласе, который соблазнял невинных девушек, а затем бросал их. Но Груша не хотела подобных низких отношений.

Если Урусов хотя бы предлагал за это деньги, драгоценности и вольную. То Елагин, вообще не спросив ее мнения, стащил ее с обрыва, принес в это глухое пустынное место в лесу и теперь без предисловий просто начал ее целовать и вытворять такие непотребные вещи, что Груша окончательно пришла в себя.

— Что вы делаете? — пролепетала она, пытаясь убрать его руку, которая, уже задрав ее рубашечку, шарила по белоснежной обнаженной груди. Елагин даже не обратил внимания на недовольство девушки, его горячие губы уже неистово впились в нежную кожу за ушком, и он что-то неразборчиво пробормотал. Ее запах, сладкий, цветочный и невероятно манящий, завладел всем его существом. Молодой человек чуть отстранился от Груши и, стремительно задрав короткую рубашечку девушки вверх, опустил лицо на ее грудь, страстно впиваясь и лаская губами полные упругие выпуклости. Сильными руками он приподнял девушку за талию и сильнее притиснул ее стан с обнаженными грудками к своему лицу. Груша уже окончательно опомнилась и принялась отталкивать руки молодого человека сильнее и нервно залепетала. — Андрей Прохорович, не надо так… Пустите, я не хочу так…

Елагин напрягся, немедля протрезвев от ее слов, и, чуть отстранившись от сладкого тела, распахнул глаза. Перед его взглядом предстали приятной полноты прелестные упругие грудки девушки. Его взор затуманился, и Андрей ощутил, что вновь хочет прикоснуться губами к этим притягательным округлостям, которые были как раз впору его широкой ладони. Но он ощутил, что Груша отталкивает его плечи и пытается высвободиться из объятий.

Он немедля выпрямился. Его взор, горящий, затуманенный и поглощающий, впился в ее румяное лицо, пытаясь понять, что она сказала.