Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

 — Быть того не может… люди! Охотники, да? Я тоже… Да помогите же наконец! Я ранен…

Керумик попрочнее уперся рукой в выступ утеса и склонился над белым морем, подступившим уже почти к самым ногам путников.

— Ранен, говоришь? А напарники твои где?

— Все погибли… а я изранен, не могу встать… руку подайте, во имя богов!

Арлина вскинула сжатые кулачки:

— Да чего же ты ждешь, Керумик? Люди мы или не люди?!

— Мы-то люди… — задумчиво произнес Охотник, пристально и недоверчиво вглядываясь в туман. В руке его сам собой возник меч. — Мы-то как раз люди…

— Женщина?! — изумился голос снизу. — Здесь?! Добрая душа, помоги раненому подняться наверх!

Не раздумывая, Арлина встала на колени и протянула в туман руку. Наемница схватила госпожу за плечи, рванула назад. Аранша сама не знала, что заставило ее так поступить. Может, в слове «женщина», прозвучавшем из белой мглы, ей послышались нотки, неожиданные для голоса раненого человека. Плотоядные, жадные нотки…

— Послушай, — крикнул вниз Керумик, — у меня здесь глиняная фляга, большая такая. А в ней настой змеиного корня. Свежий настой, крепкий, коричневый. И я сейчас эту флягу опрокину вниз, в воду. Если ты человек, тебе от этого вреда не будет, правда?

Никакой фляги в руках Охотника не было. Но снизу, из тумана, этого наверняка было не разглядеть.

Ответом на слова Охотника был свирепый вой, в котором не осталось ничего человеческого. Клочья тумана взметнулись и закачались из стороны в сторону, словно поверхность трясины, в которую швырнули камень. По пляшущим в воздухе белым полосам можно было проследить, как что-то большое, стремительно лавируя меж деревьями, улепетывает прочь от скалы.

— Госпожа, кажется, хотела сунуть туда руку? — кротко спросил Керумик.

Арлина, похолодев, глядела в ту сторону, где затихал удаляющийся вой.

— Может, когда-то он был человеком… — задумчиво протянул Керумик. — Но я сразу догадался… Разве настоящий Охотник станет звать на помощь? Кого? Здесь одни хищники… Знаете что, красавицы, а ведь пора развести огонь!

Но жаркий огонь, вспыхнувший с первой выбитой искры, не разогнал тьму, пронизанную белыми полосами испарений, а лишь подчеркнул ее, сделал гуще, опаснее. Керумик положил пылающий жгут на выступ скалы. Взоры людей, внезапно почувствовавших себя слабыми и уязвимыми, не отрывались от пламени, как от последней надежды и защиты.

Эта защита оказалась недолговечной. Скала содрогнулась, сдвинулась с места, покачнулась. Что-то громадное вздыбилось над болотом, стряхнув с себя людей. Все трое посыпались в мелкую вонючую жижу.

— Это не скала! — закричал, вскакивая на ноги Керумик (словно в этом еще кто-нибудь сомневался). — Разбудили мы его! Бежим!

Ни один приказ не нашел бы так быстро дорогу к сознанию потрясенных женщин, как этот.