Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Безжизненным голосом жрец произнес:

— Этот человек совершенно точно описал статую Единого, я подтверждаю это.

В ошеломленной тишине Айрунги властно повернулся к толпе:

— Я не окончил молитву. А ну, все за мной… хором!

И начал с того места, где остановился:

— И как создал ты этот мир, так когда-нибудь его и разрушишь…

Толпа покорно подхватила:

— Но молим тебя: не при нас, не при наших детях, не при наших внуках…

Служители храма вплели голоса в общую молитву. Молчал лишь главный жрец. Рука его яростно комкала серый клочок бумаги.

Она была короткой, эта страшная записка:

«Хочешь, заставлю занавес оборваться и упасть на пол у всех на глазах? Я могу!»

* * *Двое грайанцев сидели в одной из внутренних комнат храма. Раш, закатав рукав, разминал онемевшие мускулы предплечья. Айрунги, раздобыв в потайном кармане флакончик с густой темной жидкостью, смазывал палец.

— Теряю сноровку, — весело сказал он. — Порезался, когда давил стекло. А ты молодец, вовремя зажег все, что надо. Хорошо, что была возможность перекинуться парой словечек…

— А чего ты им пергамент в руки не давал? — лениво поинтересовался Раш.

Айрунги хохотнул.

— Там на обороте другой текст. По-грайански. Со ссылкой на Безликих. Я ж не знал заранее, где и когда попаду в переделку.

— Небось думаешь остаться здесь, сместить главного жреца и заправлять воспитанием крыс?

— Думал, — признался Айрунги. — Не выйдет. Жрецы — не крестьяне, долго морочить их не удастся. Сейчас они растерялись, а потом придут в себя и что-нибудь придумают, чужого к своей кормушке не подпустят. Нет уж, не будем начинать новую игру, пока не закончили старую!

— Твое счастье, что так рассудил. Если б ты забыл, что мы идем по следу самозванца, я вот этими самыми руками устроил бы тебе такой гнев Единого…"

"— Ну-ну, побереги силу! Возможно, она тебе скоро пригодится. Наша судьба еще не решена. Может, эти храмовые все же рискнут нас убить…

Он замолчал, потому что дверь распахнулась. На пороге стоял главный жрец.

Нахлынувший страх острой болью свел живот Айрунги. Грайанец взглянул своему врагу в лицо — и сразу успокоился при виде налитых темной яростью глаз. Если бы служители храма решили убить «посланника Единого», жрец был бы полон спокойного торжества. А раз злится — значит, от бессилия…

— Ну, святой человек, — с ненавистью процедил главный жрец, — в твоем пергаменте сказано: «Кто окажет ему помощь — будет взыскан милостью Единого…» Говори: может ли храм оказать тебе… помощь?

Последнее слово он не произнес, а выплюнул, как отраву.

— Конечно, — вежливо кивнул Айрунги. — Для начала мне нужны некоторые сведения.