Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Раздался хруст стекла, на пол посыпались осколки, перед лицом жреца закачался, разворачиваясь, небольшой кусок пергамента.

— Ну? — воскликнул грайанец в полный голос. — Что здесь написано? Читай, слуга Единого!

Жрец вздрогнул от резкого горького запаха. Мелькнула мысль: «Не яд ли?»

Пергамент был влажен, желт и абсолютно чист.

— Ничего здесь не написано! — закричал растерянный и обозленный жрец. — Ни единой буквы! В какую игру ты с нами играешь, старик?

И отшатнулся: пергамент прямо в руке звездочета вспыхнул жарким прозрачным пламенем.

Толпа всколыхнулась. Ахса-вэш вскочила на ноги, чтобы лучше видеть.

Пламя быстро погасло.

— А теперь? — спросил звездочет. — Читай, жрец! Вслух!

В руке его был целый, ничуть не обгоревший кусок пергамента, на котором теперь красовались четкие коричневые буквы.

Жрец попятился, лихорадочно соображая, что делать. Он не прочел еще ни слова, но знал: нельзя подчиняться этому опасному чужеземцу.

— Ну же! — торопил его грайанец. — Прочти всем, пусть люди узнают волю Единого!

И тут, непочтительно раздвинув первый ряд верующих, на ступени взошел человек в скромном темном кафтане:

— Позволь, чужестранец, я прочту! Мое имя Хайшерхо…

— Из моих рук! — повелительно бросил грайанец. — Нельзя касаться письмен, начертанных Отцом Богов!

Жрец хотел вмешаться и сказать, что Отец Богов пишет на небесах, а не на вонючем пергаменте, но мерзавец Хайшерхо уже читал громко и внятно:

«Смертные, склонитесь пред высшей волей! Человек этот — посланник Гарх-то-Горха! Кто причинит ему вред — будет жестоко наказан. Кто окажет ему помощь — будет взыскан небесной милостью».

Пергамент свернулся в трубку и исчез в рукаве грайанца, а Хайшерхо перевел прищуренный взгляд на жреца:

— Ты спрашивал, кто вызвал гнев Единого… А не твои ли люди, жрец, рассердили бога тем, что шпионили за этим святым человеком и в конце концов схватили его?

Главный жрец сумел бы достойно ответить на этот бесстыжий выпад, но тут из строя младших служителей храма донесся панический возглас:

— Это грайанское черное колдовство!"

"Глаза Хайшерхо сверкнули нехорошей радостью, но жрец не дал врагу воспользоваться глупостью одного из крысоголовых. Поспешно обернувшись на голос, жрец закричал:

— Как твой язык повернулся сказать такое? О каком колдовстве может быть речь под этими священными сводами? Или слуги Единого так слабы, что позволили колдуну отвести себе глаза?

— Значит, ты признаешь, что этот человек — посланник бога? — с самым простодушным видом спросил Хайшерхо.

Жрец не ответил, тоскливо переводя взгляд с учтивого Хайшерхо на спокойного грайанца: «Злорадствуют, подлецы!»

Он был совершенно прав.