Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

 — На холодные камни… без света… и ни одной живой души рядом, кроме этой… этой Нурайны… бедный мой!

От возмущения Таграх-дэр даже о страхе забыл:

— Это он бедный?! Это я бедный! Это в моем доме разгром устроили! В подземелье выбита дверь, ворота разнесены в щепки… а галерея — вы б ее видели, тогда б не говорили, что он бедный! Управитель сказал: стену придется совсем доламывать и новую возводить! Девять охранников убито, а он же еще и бедный?!

Над ухом пленника коротко рассмеялась Аранша:

— Видно, наш господин неплохо порезвился там, в поместье!

У госпожи просохли слезинки в зеленых глазах, а Таграх-дэр, остывая, буркнул:

— Мало ему еще! Он и в этот дорожный приют мучить меня явился!

— Что-о?! — взвились обе женщины. — В этот дорожный приют?!

Пришлось изложить им часть событий этой бурной ночи. К концу рассказа грайанки кипели, как два вулкана.

— Он был здесь! — восторгалась госпожа. — Может, он и сейчас здесь?

— Вот еще! — возразила Аранша. — Уж наш-то Хранитель давным-давно нашел, как за ограду выбраться! Зачем ему тут задерживаться? Пожелать доброго утра этому суслику недодавленному?

Недодавленный суслик энергично закивал. Да-да, конечно, разумеется! Те двое давно покинули приют! И милым грайанским красавицам не мешало бы поспешить за ними следом!..

Грайанки именно это решение и приняли. Осталось придумать, как поступить с вельможей, чтоб под ногами не путался. Аранша предложила его задушить, поскольку все равно не видела, чем бы его можно было связать.

— Может, моим поясом? — услужливо подсказал Таграх-дэр."

"Так и поступили. Уложили связанного пленника подальше от входа, прикрыли его покрывалом и художественно разбросали вокруг подушки. Полюбовались на дело своих рук и покинули пристройку.

Светало. Дорожный приют Хассата пробуждался. От кухни тянуло дымком, к колодцу спешили заспанные слуги. Скоро должны были открыть ворота.

Хассат своим единственным глазом зорко приглядывал за невольниками. При виде грайанок старик лукаво заулыбался:

— Что, спели господину?

— Спели, — столь же двусмысленно улыбнулась в ответ Арлина, — колыбельную. Оплот изволил задремать и велел не тревожить его до полудня…

* * *Тем временем Оплот Горга-до, связанный, как дорожный тюк, с кляпом во рту, сосредоточенно обдумывал происшедшее. Ни гнева, ни ярости не было в его душе — лишь желание понять, что именно было явлено ему этой ночью.

Таграх-дэр всей душой верил, что мир полон тонких, едва заметных знаков, которые боги подают людям. Увы, человек чаще всего не замечает эти знаки, а если и заметит, то неверно истолкует.

То, что случилось ночью, нельзя назвать «тонким, едва заметным знаком». Боги буквально прокричали свою волю в грубое человеческое ухо. Теперь очень важно правильно понять этот высший приказ.