Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Хассат лукаво усмехнулся: если завтра он обнаружит, что крыша конюшни разобрана изнутри, он не очень огорчится. Дождя ночью не будет, а крышу и починить недолго…

Оплот Горга-до медленно шел к пристройке для знатных гостей. Он думал о неудачном дне; о поисках под льющимся с высоты горячим солнцем; о змеях, гнездящихся среди колючих кустов дрока; о сухом ветре, от которого хотелось кашлять. Он думал обо всем этом нарочно, чтобы изгнать из мыслей проклятое имя, скорпионом засевшее в мозгу.

Хайшерхо… Хайшерхо… Хайшерхо…

Один из горцев нагнал своего господина и виновато проскулил о неудаче. Оплот кивнул. В глубине души он и не ждал, что звездочет осмелится сунуться сюда.

— Что ж, — с горькой усмешкой произнес он вслух. — Надеюсь, эта ночь пройдет не так бурно, как прошлая.

Зря он это сказал. Наррабанские духи зла любят разрушать человеческие надежды нем меньше, чем грайанская Серая Старуха.

Отворив дверь, Таграх-дэр лениво оглядел помещение, где ему не раз приходилось ночевать, отметил про себя, что из трех светильников горит лишь один — непорядок, безобразие! — разулся, вошел и опустился на бархатные подушки. Он спокойно ждал, когда принесут ужин, и не подозревал, что ему предстоит самая невероятная, самая незабываемая, самая жуткая ночь в жизни. Ночь, которая изменит его судьбу.

11

Расшатанный, почерневший от времени частокол с провисшей створкой ворот походил на гнилую пасть. И запахом из него тянуло мерзким — прелым, затхлым. В щель можно было разглядеть, что изнутри ворота заперты на тяжелую цепь и висячий замок.

Хозяин и слуга переглянулись в тревожном недоумении.

— Но ведь это… это не приют Одноглазого Хассата? — пробормотал Чинзур.

— Сбились мы с пути, — кивнул Илларни.

Конечно, это мрачное строение, сложенное из скрепленных глиной камней, не могло быть преуспевающим дорожным приютом, стоящим на перекрестке торговых путей. Два покосившихся сарая, колодец — и мертвое запустение.

— Но ведь мы все равно зайдем сюда, господин? — тревожно просил Чинзур. — Вечер… Слепые Тени… а?

Илларни беспомощно оглянулся.

Темнело. Ветер уже не реял меж скал; он сложил крылья и по-змеиному ползал среди жестких кустов, шипя и тревожа колючие ветви. Вечерние тени четко обрисовали каждую трещину на теснящихся вокруг невысоких утесах. Вся эта дикость, вся эта суровая тишина окружила путников и готова была прыгнуть им на плечи, как только ляжет ночной мрак.

Илларни сглотнул комок в горле и перевел взгляд на пустой угрюмый двор.

— Может быть, хозяев сожрали чудовища, — хрипло сказал он, — или унесла болезнь… Но все же это — крыша над головой.

Боясь, что господин передумает, Чинзур поспешно присел и протиснулся в широкую щель меж покосившимися створками ворот. За ним последовал Илларни.