Крематорий

За его спиной маячили двое младших офицеров в форме МЧС.

– Войти можно? – хрипло спросил полковник.

– Смотря зачем... Входите, – посторонился Ларин.

– В коридоре подождите, – бросил Точилин офицерам, шагнул в номер и прикрыл за собой дверь.

Он смотрел на Андрея глазами побитой собаки, затем хрипло выдавил из себя:

– За внучку тебе спасибо, Танечку. Небось и не знал, чья она. Может, знал бы, и спасать не стал бы, а?

– А ты как думаешь, полковник? – перешел на «ты» Ларин.

– Я теперь и не знаю, что мне вообще думать. Мир перевернулся, фотограф. Дочку свою сегодня опознал в морге – по колечку, которое ей на двадцать лет подарил. Представляешь? Обугленная рука, а на ней колечко серебряное, оплавленное. И камушек от жара треснул."

"Андрей молчал, знал, что никакие слова сейчас не нужны. Любое сочувствие прозвучит фальшиво. Ведь это Точилин потерял близкого человека, а он, Ларин, остался жив-здоров. Полковнику трудно было говорить. Его слегка пошатывало. Стало понятно, что он немало выпил.

– Я не за жалостью к тебе пришел. И не думай, что я пьяный. Да, полторы бутылки засадил. Но голову мою сейчас никакой хмель не берет. Мысли чистые, прозрачные и звонкие, словно из стекла. Давно такого не было. Последние годы как в тумане прошли. Веришь?

– Верю, – глядя в глаза Точилину, ответил Андрей.

– Не знаю, кто тебя послал по мою душу: бог или дьявол? Но перевернул ты все в ней. Я с ума не сошел. Ты, фотограф, не переживай. Свои полмиллиона ты получишь. Я к Радькову сегодня ездил, про это и говорили, а потом я всех их на хрен послал. Больше я не с ними, но вины с себя не снимаю...

Ларин слушал рваную речь полковника. Понимал, что и в самом деле не водка прочистила ему мозги – это теперь надолго, если не навсегда.

– А сейчас ты вместе со мной поедешь. Ни на шаг от себя не отпущу.

– Почему?

– Убить тебя хотят, слишком много ты знаешь. И я им этого не позволю. У нас на базе в офицерской гостинице поселю. Туда у них руки не дотянутся.

– Спасибо за предупреждение, но это лишнее.

– Не спорь со мной. Ты в нешуточное дело влез. Живым тебя из него не выпустят. Сам не поедешь, силой увезу. Видел моих молодцов?

– Видел, серьезные мужики, – признался Андрей.

– Не пойму я тебя. – Точилин смотрел на собеседника, словно пытался проникнуть ему в голову.

– Чего уж меня понимать? У всех есть свои слабости. Как-нибудь потом, бог даст, все тебе, полковник, объясню.

– Так сам едешь, или ребят моих звать? – спросил Точилин. – Оставить тебя ну никак не могу. Убьют и никто не поможет, концов не найдут.

– Уговорил, полковник, еду. Вот только собраться надо и переодеться.

– Что ж, я подожду. – Точилин опустился на диван.

Ларин зашел в спальню. Маша, сидя на кровати, прошептала:

– Ты уверен, что поступаешь правильно? Может, это ловушка?

– Не похоже.