Крематорий

Борман и Полтора Ивана синхронно полезли под широкую полку стеллажа.

– Есть! – раздалось оттуда радостное.

Борман выбрался первым, держа в заскорузлых пальцах сверкающую небольшим камешком белую сережку.

– Серебряная? – спросил он.

– Платиновая, – поправила Маша. – Вы меня, ребята, просто спасли. – Она покопалась в кошельке и вручила каждому из грузчиков по тысяче рублей.

Те на такую щедрость не рассчитывали и даже начали отнекиваться, правда, предварительно сжав деньги в мозолистых трудовых ладонях.

– Ну, что вы...

– Это слишком много.

– Ерунда. Они куда большего стоят, антикварные.

Маша уже развернулась на каблуке, якобы собираясь идти, но потом обернулась:

– Ой, и еще один вопрос.

Грузчики навострили уши:

– Хоть сто.

– Вы что-то говорили о препарате против лесных клещей. Вроде был у вас здесь такой. Но тогда мне ваш Машлак голову задурил, все болтал и болтал. Я и забыла спросить.

– А что? – склонил голову к плечу Борман.

Полтора Ивана толкнул его локтем под бок.

– Чего ты? Был же у нас такой.

– У меня на даче этим летом от клещей покоя нет. Кошечка у меня ангорская, чуть ли не каждый день один из этих гадов к ней обязательно прицепится. Чем я их только травить в своем саду не пробовала – ничего не помогает. Может, у вас немного этого препарата осталось? Я бы вам и заплатила. Официально, через бухгалтерию выписывать – такая морока!

Грузчики переглянулись.

– Есть у нас. Как-то канистру отлили себе на всякий случай.

– Конечно, в хозяйстве все пригодиться может, – согласилась Маша и тут же открыла кошелек...

Выходя через проходную, «бизнесвумен» с радостной улыбкой показала охраннику найденную сережку.

– Спасибо, нашлась, у вас рука легкая.

Больше ничего с собой женщина не несла. Потому турникет перед ней открылся без лишних вопросов. Желтый «Фольксваген-жук», блеснув стеклами, развернулся и поехал по шоссе вдоль сетчатой проволочной ограды летного поля сельхозавиации. У заветной дырки-лаза в проволочной сетке Машу уже ждал Борман с тяжелой канистрой «средства от энцефалитного клеща».

– Осторожно. Вам поднимать нельзя, надорветесь. – Он сам поставил ношу в багажник и даже отказался брать взамен своей двадцатилитровой канистры Машину запасную, десятилитровую.

– Вы ж только своему начальнику не говорите, – доверительно произнесла Маша, касаясь кончиками пальцев заскорузлой руки Бормана. – А то получается, я воровка какая-то.

– Какое же это воровство? – искренне удивился грузчик. – Все это средство давно уже по бумагам списано и утилизировано. Но если надо, то мы с Полтора Иваном молчать будем, что могила.

– Конечно, надо. Жажда ничто – имидж все, – улыбнулась Маша, садясь за руль.

Борман проводил взглядом удаляющуюся обтекаемую, как капля, желтую модную дорогую машинку.