Крематорий

Теплился свет в дощатой сторожке возле ворот. Два прожектора освещали замершие у ангаров бипланы «Ан-2» да установленные на земляной насыпи емкости с горючим. Почти растворялся во мраке старый топливозаправщик, подаренный областной сельхозавиации еще в конце девяностых годов немецкой делегацией. Седельный тягач «Мерседес», выкрашенный «военной» – защитной краской, и прицепленная к нему длиннющая автоцистерна. Заправщик честно отслужил положенное ему время в натовском бундесвере и теперь доживал свой век в России. Еще одно световое пятно мигало в здании управления на первом этаже. Отблески телевизионного экрана мельтешили на выцветших шторах кабинета начальника охраны.

Игорь Машлак что было силы ударил кулаком по крышке письменного стола, даже подскочил стакан с недопитым виски.

– Мудаки! – вырвалось у него, когда в телевизоре абсолютно неожиданно проскочили пятнадцать секунд «ОПЕРТИВНОЙ СЬЕМКИ», а потом резко включилась московская студия. Телеведущий с растерянным лицом сообщил, что связь с областным центром потеряна по техническим причинам, и предложил собравшимся в студии вернуться к обсуждению заявленной проблемы после перерыва на рекламу.

Это лишь некоторые телезрители могли наивно полагать, что по окончании рекламы в Останкино примутся обсуждать странное саморазоблачение губернатора. Машлак же, послуживший в ФСБ на ответственных должностях, знал, как работает государственная машина. Столичные акулы голубого экрана грамотно уведут дискуссию в сторону, словно признания и не было. А вот губернатором плотно займутся совсем другие люди, и постараются сделать это без лишней огласки."

"– Этот идиот всех сдаст! А себя уже сдал! – Кулак еще раз опустился на стол.

Машлак зло выключил телевизор, швырнул пульт в стену и приложил ладонь к мгновенно вспотевшему лбу. В глазах у него плыло, голова кружилась.

– Черт, черт, черт!

Тщательно выстроенный и, как ему казалось до последнего времени, идеально реализованный план дал сбой. В считаные минуты оказалась пройдена точка, из которой уже нельзя было возвратиться на прежние позиции. И все из-за идиота Радькова! Машлак тяжело задышал, взял себя в руки.

– Из любого положения должен быть выход, – прошептал он, словно гипнотизер, дающий установку. – Должен быть выход. Думай, думай...

Внезапно в глазах бывшего чекиста вспыхнули дьявольские огоньки. Машлак бросился к сейфу, зазвенел ключами. Схватил табельный пистолет и принялся запихивать в карман снаряженные обоймы.

Он даже не стал закрывать сейф и кабинет, выбежал в коридор, слабо освещенный дежурными лампочками, разбил рукоятью пистолета стенд с дубликатами ключей, сгреб в ладонь те, которые ему были нужны, и выскочил из здания.

От близкого леса тянуло гарью.