Кредит на доверие

Эта мысль не приходила ей в голову раньше. То есть, она поверила в то, что сказал ей человек, с которым договорилась мать, не представляя, как подобное организовывается. Но сейчас, видя, сколько усилий Коля прилагает, чтобы создать достоверную версию ее возвращения, начала сомневаться и нервничать. Собственно, даже уже соглашалась, что любимый прав — она очень часто беспокоится по любому поводу… Катастрофически не хватало опыта.

— Не волнуйся, — Коля, тут же уловив ее настроение, без дополнительных просьб сгреб Лесю в крепкие объятия. — Денис не делает глупостей никогда. А еще у него есть свой, не всегда вписывающийся в законные рамки, но очень жесткий кодекс. Он точно не убивал бы никого ради такой ситуации. Гарантировать могу, — перебирая ее волосы, уверенно заявил любимый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ему она верила. Безоговорочно.

«Воскрешение» Олеси произвело эффект разорвавшейся бомбы, впрочем, они на это даже рассчитывали.

Первым в информационном поле появилось сообщение о том, что она «вроде бы жива». Мира скинула данные своим бывшим коллегам и те начали раскручивать новость. Сначала незаметно, просто упоминанием, потом, когда интерес аудитории возрос, затребовали «комментарий» от полиции, начали разгонять новость в соцсетях вместе с журналистским расследованием темных дел Мартынова, которые и заставили Олесю обратиться за помощью в правоохранительные органы, якобы… Это вызвало резонанс и большее внимание. Волну подхватили другие интернет-издания и средства массовой информации.

Леся, впервые напрямую столкнувшаяся и участвовавшая в чем-то подобном, с удивлением, недоверием и странным восторгом следила за тем, насколько, оказывается, вовремя «вброшенное» слово может управлять ситуацией в целом.

Одновременно с этим Мартынову сообщили о подозрении.

Этого пока никто не освещал, да и не знал, их информировал Терещенко. Сергей, с его слов, не отнесся к происходящему серьезно, не поверив, что жена жива. Леся не удивилась, если честно. Как и ее отец, Мартынов иногда чересчур увлекался идеей собственного превосходства над окружающими, особенно если в противоположном углу находилась женщина. Оба относились к тому типу мужчин, для которых женщина все еще оставалась лишь товаром или активом в их играх.

Конечно, честным было бы признать, что, зачастую их самоуверенность была не безосновательной, ибо и умерший отец, и Мартынов, долго играющий с тем заодно, по большей части куда более тщательно и взвешенно подходили к своим проектам и планам, чем многие противники.

Однако это, определенно, не относилось к Гончаренко… которой уже и ее все считали.