Кречет (СИ)

Навигатор проложил обходной маршрут, так что я потерял не более пары минут. А вскоре уже был на нужном мне причале.

У входа в переходный тамбур стояли двое моих будущих сослуживцев, охранявших вход на корабль. Не то, чтобы они были одни. Рядом пристроился тяжёлый боевой дроид с игломётно-пушечным вооружением. Под потолком примостилась автоматическая турель, из такой же спарки. На эсминцах личного состава немного, поэтому эту важную роль доверяли электронике. Здесь же народу побогаче, вот и выпендриваются.

Я на это лишь тяжко вздохнул. А кому понравится лишний караул. Глядишь ещё и в переходах между отсеками охрану придётся нести. Извечная военная мудрость, чем бы солдат не занимался, лишь бы зае… не сидел без дела. Глядишь у него дури в голове поменьше будет, а у командиров головной боли.

— О! Нашего полку прибыло. Откуда, браток? — спросил у меня старший смены.

При этом уважительно осмотрел мои регалии. И есть на что посмотреть. Он конечно может похвастать одним широким и парой узких галунов, говорящих о втором годе, по повторному контракту. Зато у меня к пяти годичкам прилагается два ордена, да три знака за три абордажа, столько же высадок на астероиды и планетарный десант.

— Эсминец «Страшный» третья эскадра, — передавая ему предписание отпечатанное на листе композита ответил я.

Вообще, анахронизм какой-то. Вот зачем это, если всё равно в ход пойдёт сканер, и сетчатка глаза. Бред же.

— Первый контракт на исходе, а успел столько, что иным и не снилось, — возвращая мне документ, и берясь-таки за сканер, произнёс он.

— Просись на эсминец и будет тебе счастье, — пожал я плечами.

— Или прогуляюсь в ящике к дюзам.

— Ну или так, — согласился я.

Вспомнил Ворчуна, которого не знал, и Тубу, с которым немного пожил в одной каюте, а после, по факту, и убил, пусть и без умысла. Мёртвых в космосе хоронили в композитных гробах, которые запускали по траектории так, чтобы они вышли к дюзам, после чего кратковременно врубали маршевые двигатели и раскалённые газы превращали мёртвых в прах.

Признаться, эта церемония единственная за время службы, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Может по причине чувства вины, которое я испытывал до сих пор.

Когда прошёл к каюте командира полуроты, то замер в коридоре от удивления. Потому что на меня взирали четыре пары до боли знакомых глаз. И надо сказать в их взгляде удивления было едва ли не больше моего.

— Вы-то тут как оказались? — не удержался я от вопроса.

— Космическим ветром надуло, — покачал головой мой бывший одноклассник Малахов. — Братцы, вы только посмотрите какого орла мы воспитали, — теперь уже хмыкнув подбоченился он.

— Ну здорово, что ли, Колун, — расставил руки в объятьях Назар.