Покоренный ее красотой

Это заставляло его смотреть на нее. А ее чувствовать себя живой так остро, словно кровь пела в ее жилах.

Вот почему ее мать пребывала в таком радостном возбуждении, собираясь на свидания со своими поклонниками. Видимо, она предвкушала все эти ощущения. Бедная мама.

Линнет повернулась на бок в своем гнездышке из полотенец, вспомнив, как смеялась ее мать. Должно быть, Розалин не могла жить без эмоций, которые Линнет испытывала рядом с Пирсом. Точно так же, как и отец Пирса не мог жить без опиума.

Что ж, это все объясняет.

И Пирс прав: она так и не простила свою мать за то, что та предпочитала общество посторонних мужчин собственной дочери. В достаточной степени, чтобы отправиться дождливой ночью на свидание – они так и не узнали, с кем именно, – и погибнуть, когда карета перевернулась.

«Я бы никогда так не поступила», – подумала Линнет. Никогда… но это не значит, что она не понимает свою мать. Теперь, когда каждое прикосновение Пирса воспламеняет ее кровь.

Пустота в ее груди, холодная, как океанская вода, стала затягиваться и отступать.

– Люблю тебя, – прошептала Линнет, обращаясь к ветру, приносившему запах моря, к теплой скале, на которой она лежала, и к памяти своей матери.

Подошел Пирс, с которого стекала вода, капнув ей на лицо.

– Может, поделитесь со мной одним из этих полотенец? И пожалуйста, не обращайте внимания, что мое тело намного больше вашего.

Линнет вытащила полотенце из-под головы и протянула ему.

– Мне нужно еще одно, – сказал он, вытирая голову.

Она дала ему полотенце, обернутое вокруг ее ног.

– Вы хоть знаете, сколько людей страдают заболеваниями, от которых отваливаются пальцы ног?

Линнет удивленно моргнула.

– С моими пальцами все в порядке.

В его взгляде было что-то коварное и вместе с тем примитивное, что вызвало отклик во всем ее теле. Она чувствовала себя, как рабыня, лежащая у ног раджи, покорная и безвольная.

– Дайте мне другое полотенце, – потребовал он.

Линнет не спешила, вытаскивая полотенце из-под себя, словно разворачивала подарок. Ей не нужно было опускать глаза, чтобы знать, что ее соски напряглись, натянув мокрую ткань. И не надо было поднимать взгляд, чтобы знать, что он пожирает ее глазами.

Бросив полотенце Пирсу, она улеглась на скалу, подложив руки под голову.

Он стал вытираться, глядя на нее без всякого стеснения и понятия о приличиях.

– Вы, – произнес он наконец, обернув полотенце вокруг талии, – самая… – Он осекся, вскинув голову. – Проклятие!

Линнет села, проследив за взглядом Пирса, устремленным вдаль. Со стороны моря надвигалась темная масса, словно ночная мгла, появившаяся неведомо откуда, спустилась на воду и…

Пирс рывком поднял ее на ноги и потянулся к своей трости.

– Бегите! – крикнул он, отпустив ее руку.