Покоренный ее красотой

Герцог тоже поднялся, слегка покачнувшись.

– Прошу вас, это все моя вина.

– Мы с вами полностью согласны, – отозвался Пирс. – Незачем заводить эту старую песню.

– Действительно, зачем утруждаться, когда ваш сын прекрасно справляется без вас? – вставила Линнет.

– Вы всегда настроены так саркастично? – поинтересовался Пирс, несколько обескураженный.

– Нет. Обычно я очень любезна, – сказала Линнет. – Но вы пробуждаете во мне худшие качества.

– Я уезжаю, – мрачно произнес герцог. – Точнее, мы уезжаем. Она даже не стала разговаривать со мной этим утром. Я… я отвезу вас в Лондон, мисс Тринн. Сам не знаю, почему я не понял этого раньше, но мой сын никогда не примет предложенную мной невесту.

– Это правда? – осведомилась Линнет, подбоченившись.

– А что, вы предпочитаете, чтобы вас отвергли за ваши достоинства или, скажем, недостатки?

– Вы никуда не поедете, – заявила Линнет, повернувшись к герцогу. – Мы останемся здесь, пока я не удостоверюсь, что не испытываю ни малейшего желания выйти замуж за вредного, самовлюбленного тирана.

– Это вы обо мне? – вдруг подал голос Гэвин.

Линнет метнула в него взгляд.

– Нет! А ты сиди и играй со своей собакой.

– Мне нужно попробовать ходить, – сказал Гэвин. – Руфус мне поможет.

– Отличная мысль, – сказал Пирс. – Сестра Матильда не может вечно стеречь твою кровать.

Гэвин встал, слегка покачнулся и вышел из стойла. Все смотрели, как он двинулся по проходу, а затем побежал.

– Пройдись разок туда и обратно и отправляйся назад, в нежные руки Матильды, – велел Пирс.

– Прошу извинить меня, – сказал герцог, – думаю, мне лучше вернуться в дом. – Он вежливо поклонился, избегая их взглядов, и ушел.

Линнет смотрела ему вслед.

– Вы должны его простить.

– Почему? – спросил Пирс не без интереса.

– Раздор не способствует вашему общему благу.

– Вы хоть понимаете, что изъясняетесь, как лунатик? Мы здесь, в Уэльсе, так не говорим. Не способствует вашему общему благу, – передразнил он. – Хотя постойте! Я слышал подобные рассуждения от одного психа, который принадлежал к Братству Любви.

Линнет выжидающе молчала.

– Разве вы не хотите узнать, что это за Братство, чтобы понестись галопом и вступить в него?

– Я не знала, что вы ожидаете отклика. Когда Гамлет произносит монолог, он просто говорит и говорит, сам по себе.

Пирс одарил ее раздраженным взглядом и повернулся, собираясь уйти.

Линнет повысила голос:

– Вы должны простить своего отца, потому что гнев разрушает личность и мешает вашей медицинской деятельности.

– Вообще-то он помогает. Я лучше замечаю, когда люди лгут мне, и, поверьте, никому столько не лгут, сколько докторам.

– Ошибаетесь, – возразила Линнет. – На первом месте супруги.

– Ваш отец сожалеет, что увлекался опиумом.