Красотка

Хотя Анфиса Гривцова утверждает, что Виктория Бекхэм именно так акцентировала скулы и получила свои ямочки на щеках, в юности у нее тоже лицо было круглое, как арбуз…

– Может, мне поговорить с этой Анфисой Гривцовой? – вздохнула я.

– Ха! Да она не станет тебя слушать.

– Почему это? Другие слушают!

– Другие слушают тебя в зале суда, там у них вариантов нет. А для Гривцовой ты никакой не авторитет, – не пощадила меня сестрица. – Посмотри на себя в зеркало, ты Виктория Бекхэм? Эмма Уотсон? Миранда Керр? Сиенна Миллер? Нет, нет и еще раз нет!

– А кто все эти женщины? Я только Викторию знаю, она жена футболиста…

– Вот! – Натка звонко стукнула ложкой по опустевшему блюдцу. – В этом ты, Ленка, вся! «Виктория Бекхэм – это жена футболиста»! Так мог бы сказать мужик! Но ты же – женщина! И должна понимать, что Вики – в первую очередь, икона стиля!

– Тьфу ты, ну ты, ножки гнуты, – проворчала я.

– Да, ножки у нее так себе, – охотно согласилась сестрица. – Но ты не уловила главное, что я хотела сказать.

– Что я плохая мать?

– Нет! Что ты – женщина так себе! Ни стиля, ни ухоженности – как ты можешь влиять на эту классную заводилу Анфису?!

– Ты права. – Я закрыла свое несовершенное лицо руками. – И что же мне делать?

– Иди в кровать, – сказала Натка. – Утром хотя бы цвет лица нормальный будет.

– Но…

– Спать!

Сестрица сдернула меня с табуретки и вытолкала из кухни, сказав еще напоследок:

– Усвой уже: чем хуже смотришься, тем меньше влияешь!

– То есть ты утверждаешь, что мое влияние на дочь обратно пропорционально объему мешков под моими глазами? – не поверила я.

Натка убежденно кивнула. Персидские огурцы на ее намордном платке согласно заколыхались.

Это было серьезное заявление, которое следовало вдумчиво осмыслить.

Я пошла спать."

"Не вышло: едва я влезла под одеяло, пришла Сашка – в пижаме с зайками и с плюшевым медведем в руках.

Увидев этого медведя, я сразу поняла, что дело плохо. Древний плюшевый Винни Пух – вечный Сашкин психотерапевт. Именно ему дочь с малых лет поверяет свои секреты, именно его плюшевую грудь орошает слезами.

– Что, Сашенька? Говори. Девочка моя, мне ты тоже можешь рассказать абсолютно все, – сказала я, откровенно ревнуя дочь к игрушечному топтыгину. – Я все пойму и всегда помогу…

– Класс, тогда дай денег! – перебила меня дочь.

– Сколько, на что, ты собралась за покупками? – Я потянулась к креслу, в которое определила на ночлег свою сумку со всем ее содержимым, включая далеко не пухлый кошелек.

– На фиг покупки! – грубо ответила Сашка. – Мне срочно нужны деньги на операцию!

– Какую операцию?! – Я испугалась.