Красный вервольф 4 (СИ)

Я плюхнулся на стул и похлопал по соседнему рукой.

— Ты садись, председатель, в ногах правды-то нет.

На сытенькой роже появилось возмущенное выражение оскорбленной невинности. Он открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. Видать, даже слов от удивления не нашлось.

Но сел. Выпрямил спину, будто швабру проглотил.

— Значит так, председатель, — сказал я и вдруг понял, что не помню как его зовут. Вроде, кто-то называл его при мне… Или нет. — Как тебя по батюшке-то?

— Иван Никанорович, — степенно отозвался он.

— Ага, Никанорыч… — я кивнул. Вообще, поведи этот хрен себя по-человечески, я бы вел себя не так нагло и развязно. Что такое субординация, мне известно. А он тут какой-никакой, а главный. Но он и с прошлого раза мне показался подозрительным, да и сейчас меня тоже выбесил. — Я привез из Заовражино девушку с ребенком. Только родился. Надо ее устроить, накормить и врачу показать. Ну или фельдшеру, кто тут у вас есть.

— Некуда мне лишние рты селить! — взвился председатель. — Ежели бы мужик был, ладно, но девка, да еще и с приплодом… Нет места. Увози, откуда привез.

И вот тут я натурально почувствовал, как у меня отрастают клыки, а шерсть на загривке становится дыбом. Фигурально выражаясь. Я рванулся вперед и схватил председателя за горло. Сжал пальцы. Он даже пискнуть не смог.

Кровь колотилась в висках. Еле удалось себя сдержать, чтобы не вырвать этому гаду кадык прямо сразу. Я мысленно сосчитал до пяти, удерживая председателя за горло. Лицо его побагровело и стало похожим на толстый помидор, который вот-вот лопнет.

— Слушай сюда, сучий потрох… — глядя прямо ему в глаза, прошипел я. — Ты поселишь Анну и ребенка у себя дома. Будешь кормить, как будто она твоя любимая дочка. И обращаться вежливо, а не как всегда. Понял меня?

Глаза у председателя были дикие. Понял он или нет, по ним было неясно. А ответить он не мог, потому что я все еще держал его за горло.

Я разжал пальцы, и он плюхнулся задом назад. Мимо стула. Повалился на пол, держась за шею, стул упал на него и загрохотал. Занавески, закрывающие дверь в другую комнату, колыхнулись, из-за них высунулось заспанное круглощекое лицо.

— Ваня, что случилось? Кто это?

Председатель лежал на полу, держась за шею. Переводил испуганный взгляд с меня на свою жену. Надо же, насчет того, что она толстая, я угадал. Тетка и впрямь была в теле. Одета она была в длинную фланелевую пижаму и накинутый сверху халат.

— Все хорошо, дамочка, — сказал я, натянув на лицо приветливую лыбу. — Я близкий друг Ивана Никаноровича, с ним ничего страшного, он просто поперхнулся и сел мимо стула. Так бывает.

— Ваня? — женщина с сомнением посмотрела на валяющегося на полу супруга.

— Все… хорошо… — прохрипел он.