Красный вервольф 2

Ну наконец-то…

Я разогнул затекшие колени и вернулся за свой стол. Разложил аккуратно папки на столе. Замер и задумался.

Доминика Радзивилл. Бывшая британская шпионка, непонятно, откуда взявшаяся, какие цели преследующая. Любовница Зиверса. На нее охотится МИ-6, а немецкая контрразведка нервно подергивается, но пока ничего не предпринимает. Граф только что ее отшил, значит она будет искать к нему другие подходы. Окольными, так сказать, путями. Надо будет предоставить ей такую возможность. Я криво усмехнулся. Ведь я и есть один из таких окольных путей. Кроме того, она думает, что знает про меня нечто тайное. В этой хорошенькой польской головке прячется весьма изворотливый ум, было бы очень глупо ее не использовать в деле Рашера и его женушки с подушкой вместо живота.

План начал потихоньку складываться в голове, губы сами собой расплылись в улыбке.

Мы еще поработаем с тобой, пани Доминика. Да, поработаем…"

"Я посмотрел на часы и встал. Комендантский час уже начался, значит купить ничего сегодня я уже не успею. Зато успею выспаться, а то со всей этой чехардой событий спать приходится урывками. И хрен знает, сколько еще бессонных ночей меня ждет. Так что…

Я выписал сам себе пропуск, сунул его в карман и направился к выходу.

— Эй ты, а ну стой! — окрик на ломаном русском. Акцент такой знакомый, будто человек заикается и слова растягивает. И автоматически в голове всплывает: «Таллекоо ли до Таллинна?»

— Добрый вечер, герр полицай, — ответил я по-немецки.

— Ты даффай мне тут не придуриффайся! — прикрикнул полицай.

Двое его «коллег» топтались справа и слева. Форма новехонькая, даже с заломами еще, явно сегодня только со склада получили. — Почему разгуливаем по улице во время комендантского часа?

— Работы было много, герр полицай, — все еще по-немецки сказал я и достал из кармана свежеподписанный пропуск. Хорошо, что не поленился.

— Алекс Фолкофф… Русский? — полицай прищурился. Его бледные рыбьи глаза окинули меня с ног до головы. Я тоже присмотрелся повнимательнее, прикидывая, как в случае чего уходить. Потому что двое других начали как-то подозрительно двигаться в стороны. Самый разговорчивый угрожающе не выглядел. Пониже меня, в плечах поуже. А вот правый — здоровенный лось. Волосы белые, глаза красные. Альбинос? Или просто спал плохо прошлой ночью, первый день службы отмечаючи…

Я промолчал. В пропуске все было написано. И кто я такой, и какого черта задержался, и по чьему распоряжению.

— А даффай-ка мы тебя фф камеру отффедем, Фолкофф, — медленно проговорил главный. — А то как-то ты подозрительно шляешься в неположенное ффремя…

— А давай-ка ты от меня отстанешь, чухонец лупоглазый, — без выражения и по-русски сказал я.

— Что? — полицай вылупил свои бледные глаза.