Красный вервольф 2

Доминика зашелестела бумагами. Некоторое время в кабинете графа царило молчание.

— Это невероятно, — прошептала она. — У меня нет слов. Герр граф… Мне право, так неудобно, что я не могу предложить вам достойную оплату, к сожалению, все состояние моей семьи… Но право, я не люблю быть должной, так что…

Она наклонилась вперед, ее изящная рука скользнула по бедру графа.

Глава 16

Твою мать, надо было раньше уходить… В моих планах как-то не было подглядывать за эротическими утехами графа. Если сейчас встану и попробую выйти, то они услышат, наша с Мартой дверь со вчерашнего дня начала скрипеть, а у ответственного за сие помещение пока еще не дошли до нее руки.

— Немедленно перестаньте, — холодно сказал граф с каменным лицом. — Не знаю, что вы о себе возомнили, но я не намерен был каким-то образом требовать с вас плату. Тем более так.

Доминика резко выпрямилась. Ах, как жаль, что я не вижу сейчас ее лицо! Женщины такого типа чертовски редко сталкиваются с отказами, могу себе представить, что за шок и недоумение сейчас застыли в ее глазах.

Граф поднялся со стула и навис над Доминикой.

— Не знаю, что за игру вы тут ведете, но со мной этот номер не пройдет, ясно вам? — прошипел он. — Забирайте бумаги и выметайтесь. И если еще хоть раз вы попытаетесь ко мне приблизиться, клянусь честью, вы пожалеете, что когда-то вообще родились на свет. Вам все ясно, фройляйн Радзивилл?

Доминика медленно встала. Шелк ее платья зашуршал, спину она держала очень прямо.

— Прошу прощения, герр граф, — тихо сказала она и вскинула подбородок. — Возможно, я…

— Нет нужды ничего мне объяснять, — губы графа скривились презрением. — Просто убирайтесь. Мне не о чем разговаривать с женщинами, которые предлагают свое тело как товар.

Доминика дернулась, как от пощечины. Резко повернулась и шагнула к выходу. Дверь грохнула так, что с потолка посыпалась штукатурка. Острые каблуки загрохотали по пустому коридору, как автоматная очередь. А граф силен! Надо же, как он ее отшил… Даже неожиданно.

Граф медленно и устало опустился на стул. Лицо его, только что такое высокомерное и презрительное, стало усталым. Он открыл крышку стоявшего перед ним на столе патефона. Задумчиво покрутил ручку… Но пластинку ставить не стал. Просто прикрыл глаза и вздохнул. Некоторое время сидел неподвижно, затем сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек бумажный прямоугольник. Фотография? Похоже на то. Он смотрел на карточку с такой теплотой, что мне во второй раз за этот вечер стало неудобно. Явно же подсматриваю за чем-то очень интимным. Показалось, или в уголке глаз графа заблестели слезинки?

Граф тряхнул головой, убрал фото обратно в карман, встал, снял с вешалки плащ и шляпу и вышел из кабинета.

Ф-ух.