Красный, белый и королевский синий

Произнося следующие слова, он действительно в них верит:

– Знаете, что во всем этом самое странное? Прямо сейчас Андерсон Купер на канале CNN говорит о том, что результаты голосования в Техасе все еще не ясны. Все еще не ясны. Возможно, вы не в курсе, но я немного помешан на истории. Поэтому могу сказать вам, что последний раз, когда результаты голосования в Техасе были не ясны, был в 1976 году. В 1976 году мы проголосовали за демократов. После уотергейтских событий президентом стал Джимми Картер. Кое-как он выжал из нас пятьдесят один процент голосов, и мы помогли ему обогнать Джеральда Форда в гонке за президентское кресло.

Теперь я стою здесь и думаю… Думаю о надежных, трудолюбивых, честных южных демократах, борющихся против коррупции, злобы и ненависти. Думаю о большом штате, полном искренних людей, которым до смерти надоело, что им лгут.

Толпа совершенно выходит из себя, и Алекс едва не смеется. Он начинает говорить громче, перекрикивая шум аплодисментов и топот сотен ног по полу зала:

– Что ж, все это звучит для меня знакомо, вот и все. Так что думаешь, Техас? Se repetira la historia? Заставим историю сегодня повториться?

Рев толпы говорит сам за себя, и Алекс кричит вместе с ними, позволяя звуку унести себя с этой сцены, окутать его сердце и вновь наполнить кровью, которой он истекал всю эту ночь. В ту же секунду, как Алекс выходит за кулисы, на его спине оказывается чья-то рука, а до боли знакомое притяжение чужого тела заполняет пространство еще до того, как он ощущает прикосновение. Свежий и знакомый аромат наполняет воздух.

– Это было блестяще, – улыбаясь, говорит Генри, появившийся во плоти. Он выглядит великолепно в своем темно-синем костюме и галстуке, который, как оказывается при ближайшем рассмотрении, украшен маленькими желтыми розочками.

– Твой галстук…

– Ах, да, – произносит Генри, – желтая роза Техаса, верно? Я читал об этом. Подумал, что это может принести нам удачу.

И вот в одно мгновение Алекс снова безумно влюблен. Намотав галстук на тыльную сторону ладони, он прижимает Генри к себе и целует так, словно хочет, чтобы этот поцелуй длился бесконечно. Однако это, вспоминает Алекс, улыбнувшись и не отрываясь от губ Генри, невозможно."

"Если уж Алекс завел речь о себе настоящем, хотел бы он, чтобы ему настоящему хватило ума сделать это еще год назад. Он не заставил бы Генри мерзнуть в тех кустах и не стал бы просто стоять там, пока тот дарил ему самый важный поцелуй в его жизни. Все было бы именно так. Он взял бы лицо Генри в свои ладони, сознательно поцеловав его сильно и крепко, и сказал бы: «Забирай все что хочешь и знай, что ты этого заслуживаешь».

Немного отстранившись, Алекс произносит:

– Вы опоздали, ваше высочество.

Генри смеется.