Красный, белый и королевский синий

 – Что происходит?

– Я просто… Я хочу, чтобы ты помогла мне переписать речь, – следует долгая пауза. – Ну… На случай поражения.

Лицо Джун на секунду становится совершенно пустым, и вдруг ее охватывает ярость."

"– Нет, – говорит она и хватает Лео за предплечье, чтобы говорить прямо в микрофон. – Нет, я не стану делать этого, потому что ты не проиграешь. Слышишь меня? Ты не проиграешь. Мы отвоюем эти чертовы четыре года, все мы. Я не стану писать это проклятое признание поражения, ни за что.

На другом конце линии следует еще одна пауза, и Алекс представляет себе их мать в той маленькой импровизированной переговорной наверху, следящую за экранами, надеющуюся, уставшую и молящуюся. На ее переносице очки, а высокие каблуки все еще лежат в дипломате. Президент Мама.

– Ладно, – спокойно произносит она. – Ладно. Алекс. Как считаешь, можешь ты выйти и сказать что-нибудь людям?

– Да-да, конечно, мам, – тут же отвечает он. Прокашлявшись, он повторяет это так же мужественно, как и его мать: – Конечно.

Третья пауза.

– Господи, я так сильно люблю вас обоих.

Лео уходит, и его быстро сменяет Захра, чьи элегантное красное платье и неизменный термос с кофе в руках – самая большая отрада для глаз Алекса за всю эту ночь. Ее кольцо сверкает, и он думает о Шаане и отчаянно хочет, чтобы Генри оказался рядом.

– Приведи свое лицо в порядок, – просит она, поправляя ему воротник, и ведет их с Джун через главный выставочный зал в заднюю часть сцены. – Широко улыбайтесь, побольше энергии и уверенности.

Алекс беспомощно поворачивается к Джун.

– Что мне говорить?

– Пару слов. У меня нет времени писать для тебя речь, – отвечает она. – Ты же у нас лидер. Так вперед. Ты справишься.

О боже.

Уверенность. Он снова смотрит на красно-сине-белые манжеты своего пиджака. «Просто будь Алексом», – сказала ему Нора, когда отдавала пиджак. Будь Алексом.

Алекс – это… два слова, напоминание нескольким детям Америки о том, что они не одиноки. Целый год мучений. Секретные лазейки в окнах Белого дома. Постоянное разрушение того, чего так сильно хотел, с возвращением к начатому и новыми попытками получить желаемое. И это не принц, а, возможно, нечто большее.

– Захра, – спрашивает он. – Результаты по Техасу уже известны?

– Нет, – отвечает она. – Все еще не ясны.

– До сих пор?

Она понимающе улыбается.

– До сих пор.

Свет прожекторов почти ослепляет Алекса, когда он выходит на сцену. Но где-то глубоко в душе кое-что ему известно. Результаты по Техасу еще не ясны.

– Привет всем, – обращается он к толпе. Его рука сжимает микрофон, и она не дрогнула. – Это я, Алекс, сын вашего президента.

Толпа жителей его родного города ревет, и, ухмыльнувшись, Алекс продолжает, вкладывая в речь всего себя.