Красный, белый и королевский синий

 – Ты ведь постоянно будешь работать в Вашингтоне, начинать свой стремительный взлет в политическую стратосферу.

Алекс должен признать, что в этом есть смысл. После всего этого года, после всего, что с ним произошло, после того, как он, наконец, вскрыл конверт со своими вполне неплохими результатами экзаменов на юридический, который ожидает его теперь на рабочем столе, Алекс чувствовует себя с каждым днем все менее и менее уверенно.

Он уже подумывает, чтобы обо всем этом рассказать.

– Добрый день, – раздается сзади вежливый голос, и, обернувшись, они видят Филиппа, одетого с иголочки и ухоженного, вышагивающего к ним через лужайку.

Алекс чувствует легкую дрожь в воздухе, когда Генри рядом с ним инстинктивно выпрямляет спину. Филипп прибыл в Кенсингтон две недели назад, чтобы извиниться перед Генри и Би за те годы, что прошли после смерти их отца, свои суровые слова, властность и постоянные придирки. За то, что под давлением своего положения и манипуляций королевы из дерганого угодника он превратился в жестокого, самодовольного придурка.

– Он поссорился с бабушкой, – рассказывает Генри Алексу по телефону. – Это единственная причина, по которой я верю хоть чему-то, о чем он говорил.

И все же родственников не выбирают. Алексу хочется врезать Филиппу каждый раз, когда он видит его идиотское лицо, но он часть семьи Генри, а не его, поэтому он не может себе этого позволить.

– Филипп, – холодно произносит Би. – Чему мы обязаны такой чести?

– У меня только что была встреча в Букингемском дворце, – отвечает Филипп. Смысл фразы висит в воздухе между ними. Встреча была с королевой, потому что он был единственным, кого она все еще желала видеть. – Хотел зайти и узнать, не могу ли чем-то помочь. – Он окидывает взглядом резиновые сапоги Би, а затем свои начищенные до блеска туфли. – Знаешь, ты не обязана здесь находиться… у нас полно людей, которые могут сделать за тебя всю грязную работу.

– Знаю, – надменно отвечает Би, как настоящая принцесса. – Я хочу здесь быть.

– Ну да, – произносит Филипп. – Конечно. Что ж, эм… Могу я чем-то помочь?

– Не думаю, Филипп.

– Хорошо. – Филипп прокашливается. – Генри, Алекс. Съемка прошла отлично?

Генри моргает, явно пораженный вопросом брата. У Алекса хватает навыков дипломатии, чтобы сдержать язык за зубами.

– Ага, – отвечает Генри. – Эм… да, все прошло хорошо. Было немного неловко, понимаешь, сидеть там целую вечность."

"– О, я помню, – подхватывает Филипп, – когда мы с Маззи впервые фотографировались вместе, у меня выскочила ужасная сыпь на заднице из-за одного дурацкого пранка с ядом сумаха, который разыграл со мной на той неделе один из моих друзей.