Красный, белый и королевский синий

Когда они с Джун оба в ней больше всего нуждались. У нее привычка закапываться в свои сложные математические вычисления, в особенности когда вокруг происходят нехорошие вещи.

– Да, кстати, – говорит Джун. – Вот то, о чем ты меня просил.

Сунув руку в карман джинсов, она протягивает ему сложенный листок бумаги.

Алекс пробегает глазами по строчкам.

– О боже, Жучок, – вздыхает он. – О… Боже.

– Тебе нравится? – Джун выглядит слегка взволнованной.

– Я пыталась отразить здесь тебя, твое место в истории и то, что твоя роль значит для тебя и… – Она не успевает договорить, потому что Алекс вновь притягивает ее в свои медвежьи объятия, на этот раз со слезами на глазах.

– Это просто идеально, Джун.

– Привет деткам президента, – неожиданно слышится голос, и когда Алекс отпускает Джун, то видит Эми в дверном проеме, ведущем в Овальный кабинет. – Госпожа президент желает видеть вас в своем офисе. – Она немного отвлекается, прислушиваясь к указаниям в наушнике. – Она велит принести с собой пончики.

– Откуда она всегда все знает? – бормочет Джун, забирая с собой тарелку.

– Василек и Барракуда со мной, выдвигаемся, – отчитывается Эми, прикасаясь к наушнику.

– До сих пор не могу поверить, что ты выбрал для нас такие идиотские кодовые имена, – сообщает Джун брату. Алекс ставит ей подножку у двери.

Пончики исчезают за два часа.

Первый оказывается съеден на диване Джун, которая от нечего делать сидит, завязывая и развязывая шнурки на кедах. Второй – возле дальней стены Захрой, быстро набирающей в телефоне одно сообщение за другим. С третьим разбирается Эллен, сидя за столом Резолют и с головой уйдя в бумаги с прогнозами. Четвертый добивает Алекс, сидящий на другом диване и считающий минуты.

Двери в Овальный кабинет распахиваются, и в него с шумом влетает Нора.

На ней заляпанная отбеливателем толстовка 72-го года с надписью «Холлеран в конгресс», а на лице застыло безумное, ослепленное солнцем, выражение лица человека, который вылез из своего подвала в первый раз за десять лет. Она так спешит к столу Эллен, что едва не врезается в бюст Авраама Линкольна.

Алекс тут же вскакивает на ноги.

– Где тебя носило, мать твою?

Она швыряет толстую папку Эллен на стол и, запыхавшись, поворачивается к Алексу и Джун.

– Ладно, я понимаю, что вы злитесь, и вы имеете на это полное право, но… – Она опирается на стол обеими руками, указывая подбородком в сторону папки. – Я два дня проторчала в своей квартире и работала над этим. Вы точно перестанете злиться на меня после того, как увидите, что там.

Мать Алекса смотрит на нее, растерянно моргая.

– Нора, милая, мы пытались понять…

– Эллен! – почти вскрикивает Нора. В комнате повисает тишина, и Нора застывает, осознавая, что ляпнула. – Эм. Мэм. Свекровушка.