Красный, белый и королевский синий

Крошечную царапину на западной стене Белого дома, которую он в первый раз увидел вблизи. Собственные развязавшиеся шнурки. Еще Алекс помнит, как наклонился, чтобы завязать их, и потерял равновесие от волнения. Помнит, как Джун схватила его сзади за пиджак, чтобы удержать от падения прямиком в колючий розовый куст перед камерами семидесяти пяти журналистов.

Это и был тот самый момент, когда Алекс решил, что никогда не позволит себе волноваться: только не в роли Алекса Клермонта-Диаса, сына президента Соединенных Штатов, и только не в роли Алекса Клермонта-Диаса, восходящего политического лидера.

Теперь он, Алекс Клермонт-Диас, центр международного политического секс-скандала и парень принца Англии, вновь оказывается в лимузине на Пенсильвания-авеню, и вокруг него вновь собралась толпа народа, а пугающее чувство тошноты снова подступает к горлу.

Когда дверь машины открывается, за ней стоит Джун в ярко-желтой футболке с надписью: «История, а?»

– Нравится? – спрашивает она. – Ими торгует один чувак в соседнем квартале. Я взяла у него визитку. Собираюсь оставить его контакты в своей следующей колонке для Vogue.

Алекс бросается на сестру и стискивает ее в объятиях так сильно, что отрывает ее от земли. Вскрикнув, Джун тянет его за волосы, и они оба падают в ближайший кустарник. Видимо, это уготовано Алексу судьбой.

Их мать едва успевает бегать с одного совещания на другое, поэтому вдвоем они выскальзывают на балкон Трумана и принимаются делиться новостями, прихлебывая горячий шоколад с пончиками. Пез пытается держать ее в курсе дел, но это не сильно помогает. Джун заплакала, в первый раз услышав о звонке с борта самолета, затем о том, как Генри дал отпор Филиппу, и о том, как вокруг Букингемского дворца собралась целая толпа. Прямо при Алексе она отправила сразу сотню сердечек в сообщении к Генри, а тот прислал ей в ответ короткое видео, в котором они с матерью пьют шампанское, а Би играет «Боже, храни королеву» на электрогитаре.

– Ладно, есть кое-что еще, – произносит Джун. – Никто не видел Нору уже два дня.

Алекс пораженно пялится на нее.

– О чем ты?

– Ну, я звонила ей, Захра ей звонила, Майк и ее родители тоже звонили ей – она никому не отвечает. Охрана в ее квартире утверждает, что она все это время не выходила из дома. Судя по всему, она «в порядке, просто занята». Я пыталась вломиться к ней домой, но она сказала швейцару, чтобы тот меня не пускал.

– Это… подозрительно. И еще, эм… как-то дерьмово.

– Ага, знаю."

"Алекс отворачивается и шагает к перилам. Ему и вправду пригодился бы невозмутимый подход Норы в этой ситуации. Ну или хотя бы компания лучшего друга. Он чувствует себя немного преданным. Нора оставила его тогда, когда он больше всего в ней нуждался.