Красный, белый и королевский синий

Алекс слегка кивает, изучая ее лицо.

– Могу я кое-что спросить?

– Конечно.

– Я чувствую, что он чего-то мне недоговаривает, – шепчет Алекс. – Я верю ему, когда он говорит, что он со мной в этом деле и хочет рассказать всем правду. Но есть что-то, чего он не говорит. И это пугает меня, потому что я не могу понять, в чем дело.

Би поднимает взгляд, ее пальцы застыли.

– О, дорогой, – просто отвечает она ему. – Он скучает по папе.

Ох.

Алекс вздыхает, схватившись руками за голову. Конечно же.

– Можешь объяснить мне, – неуклюже предпринимает попытку Алекс, – каково это? Что я могу сделать?

Би ерзает на своем пуфе, опустив арфу на пол, и засовывает руку под свитер. Она достает из-под него серебряную монетку на цепочке – символ ее трезвости.

– Не возражаешь, если я немного окунусь в прошлое? – спрашивает она с ухмылкой.

Алекс отвечает ей слабой улыбкой, и Би продолжает:

– Итак, представь. Все мы рождены с определенным набором эмоций. Некоторые из них сильнее и глубже, чем другие, но у каждого есть самое дно, нижняя корочка пирога. Это максимальная глубина чувств, на которую ты можешь опуститься. И затем с тобой происходит самое ужасное событие в твоей жизни. Самая ужасная вещь, которая вообще могла случиться. Вещь, которая снилась тебе в кошмарах, когда ты был ребенком. И ты думал, что все в порядке, потому что это случится только тогда, когда ты будешь старше и мудрее, и к тому моменту ты испытаешь так много чувств, что это ужасное чувство, самое худшее из всех возможных, уже не покажется таким чудовищным.

Но это случается с тобой, когда ты еще юн. Это случается, когда твой мозг еще не созрел, когда, в действительности, ты вообще еще ничего не пережил. И эта ужасная вещь – это одно из самых важных событий, которое происходит в твоей жизни. Это случается с тобой, а затем уходит на самое дно твоих чувств, разрывая тебя изнутри и вскрывая бездну там, внизу, чтобы найти себе место. А из-за того, что ты был слишком юн, из-за того, что это одно из самых важных событий, которые успели произойти в твоей жизни, ты всегда будешь носить это внутри себя. С тех самых пор, если с тобой что-то случается, оно не оседает просто на дне – оно опускается туда, в ту самую пропасть.

Она тянется к Алексу над крошечным чайным столиком и жалкой кучкой галет и дотрагивается до тыльной стороны его ладони.

– Теперь ты понимаешь? – спрашивает она, взглянув ему прямо в глаза. – Ты можешь никогда по-настоящему не понять этого, но ты должен любить это в нем так же, как и все остальное, потому что это он сам. Это и есть он, его неотъемлемая часть. И он готов отдать тебе ее, что гораздо больше, чем я ожидала от него увидеть когда-либо в ближайшую тысячу лет.