Красный монарх: Сталин и война

После чая Сталин, не спавший всю ночь, отправился наверх вздремнуть. В обед на дачу приехали Молотов, Берия и Микоян. У вождя было прекрасное настроение. Сначала он бросал всем на тарелки кожуру от апельсинов, потом кинул пробку прямо в бокал с шампанским, чем вызвал веселый смех Владимира Аллилуева.

В тот день семья еще не могла знать, что скорое вторжение Гитлера, усталость и паранойя Сталина сделают этот день концом старой эры.

Небо все сильнее затягивали свинцовые тучи. Но Сталин убедил себя в том, что напряженная ситуация с Берлином вот-вот разрешится дипломатическим путем. Британский посол Стаффорд Криппс доставил в Кремль письмо от Уинстона Черчилля. В нем содержалось предупреждение о скором нападении Гитлера. Сталин решил, что Великобритания пытается заманить Россию в ловушку.

– Нам угрожают немцами, а немцам – нами, – сказал он Жукову. – Они стравливают нас друг с другом.

Вождь искренне верил, что войну можно оттянуть до 1942 года. Как всегда, Сталин пытался найти решение проблемы в книгах. Он очень внимательно изучал франко-прусскую войну 1870 года. Они с Ждановым постоянно цитировали мудрые изречения канцлера Бисмарка, говорившего, что Германия никогда не должна вести войну на два фронта. Британия оставалась непобежденной, потому что немцы не нападали на нее. «Гитлер не такой дурак, – говорил Сталин, – чтобы не понимать разницу между СССР и Польшей, Францией или даже Англией. Или даже всеми ими, взятыми вместе».

Жизнь вождя представляла собой непрерывную вереницу побед воли над реальностью. Он продолжал верить в то, что Адольф Гитлер, отчаянный азартный игрок, был рациональным политиком и придерживался бисмарковской теории великих держав. После войны Сталин как-то разговорился с небольшой группой своих сотрудников. Среди них находился и Деканозов, посол СССР в Германии в 1941 году. Размышляя вслух о бурном времени, в котором им довелось жить, и пытаясь объяснить свое поведение накануне войны, Иосиф Виссарионович сказал:

Укрепление и перевооружение армии проходило ужасно медленно. Жданов и Кулик предложили убрать из укрепленных районов устаревшее вооружение и заменить его новым, разработка которого еще не была закончена. Георгий Жуков возражал. Он говорил, что на это нет времени. Сталин вновь поддержал старых друзей. Когда началась война, строительство укреплений не было закончено.

20 апреля писатель Илья Эренбург, еврей по национальности, которым восхищался Сталин, узнал, что цензоры забраковали его антигерманскую повесть «Падение Парижа». Они выполняли указание Сталина не провоцировать немцев и не злить Гитлера. Еще через четыре дня позвонил Александр Поскребышев.