Кай из рода красных драконов (СИ)

Одно дело слышать, что есть в этом мире всадники на драконах, и совсем другое — наблюдать в небе этих прекрасных мощных зверей.

И гадать при этом — как же они летают, такие здоровенные? Есть в этом хоть какая-то физика, или только магия?

Минуты текли. Драконы не спеша нарезали круги, а их всадники наблюдали за лагерем, вглядываясь в фигурки воинов, словно бы задремавших у костра.

Воины терия Вердена не знали, что шум крыльев издалека слышен в лагере барсов, а потому не торопились ни спускаться, ни улетать.

Я похвалил себя за предусмотрительность. Лагерь не выглядел покинутым. Скорее — сонным, где сейчас отдыхали после обильной еды уставшие и раненые.

Ойгон ещё и костёр пошевелил. И лёгкий дымок показывал врагам, что в лагере всё спокойно. Заходите, мол, гости дорогие. Порубим так, что мяса потом хватит на всех.

Драконы всё кружили и кружили. Нам уже казалось, что их послали с разведкой, и они сейчас улетят.

И вдруг один из драконов, тот, где одиноко сидел колдун, острокрылым стрижом ринулся вниз. Мы с Ойгоном не успели даже зажмуриться, как из рук колдуна вылетела молния и взорвалась прямо над нашими головами.

Я почти ослеп от жуткой вспышки. Из глаз полились слёзы.

А потом шарахнуло ещё раз, и я, действуя уже на голых инстинктах, схватил завалившегося в кусты Ойгона и потащил назад, по узкому туннелю под землёй, под защиту огромных камней.

Не знаю, откуда у меня силы взялись — Ойгон был тяжеленный, а случившееся оглушило его и дезориентировало.

Брат пытался отбиваться, я тащил, обливаясь слезами и слыша над головой приглушённые раскаты грома: молнии продолжали бить в лагерь, сжигая его дотла!

Истэчи не ошибся, назвав чёрный камень — «глазом колдуна». Мерген выдал нашу стоянку! Спасла нас только любовь моего приятеля Истэчи к байкам и сплетням да моя привычка опасаться слежки беспилотников.

Я полз. Земля дрожала, и песок сыпался за шиворот.

Такой короткий на пути сюда туннель стал вдруг длинным и узким.

А что, если нас сейчас сравняет с землёй?

Я подналёг, изо всех сил протискиваясь вперёд и таща за собой брата. Нащупал камни. Потом различил свет. Не ослеп, как же хорошо!

Ещё рывок — и я втянул Ойгона в убежище между камней, а туннель обвалился, засыпав его ноги.

Но голова и плечи названого брата были уже в убежище. И горячий мокрый язык Бурки приветствовал меня, слизывая солёные слёзы.

Глава 20

Лазутчик

Пока я гладил взволнованного Бурку и хватал губами воздух, Темир с Истэчи в четыре руки откопали Ойгона и втащили его в убежище.

Брат уже немного пришёл в себя. Он бешено вращал глазами, ругаясь на чём свет стоит.

Вернее, думал, что ругается.

Для меня его проклятья больше походили на жалобы."

"— Как же так?! — возмущался Ойгон.