Красное на красном

Ничего страшного, поищем трещину, их тут много! Вот и трещина, прекрасная, глубокая, в ней наверняка по весне вырастет камнеломка. Хорошо, что темно. Темнота и туман – отменные союзники, но нужно спешить. Коннер скоро начнет, а Рокэ говорил, что главное – все сделать одновременно. Алва наверняка уже наверху, хотя Савиньяк и Вейзель и уговаривали его не рисковать. «Я знаю, когда идти первым», – вот все, чего генералы добились от маршала. Он темнил, но он всегда темнит…

Рука встретила пустоту, стена кончилась быстрей, чем думалось. Дикон выбрался на неровную площадку, вверху сияли звезды, внизу дышала белая муть, скоро туман выплеснется из берегов Барсова ущелья и затопит окрестные вершины. Было тихо. Очень. Юноша свесился с площадки, пытаясь разглядеть тех, кто еще не поднялся. Никого… Неужели он последний? Похоже на то. Дожидаться отставших кэналлийцы не стали, сразу пошли вперед. Обида и страх нагрянули одновременно, но Ричарду удалось справиться и с тем, и с другим. Назад сейчас так и так не спуститься, значит, будем искать своих.

Ричард быстро и осторожно двинулся вдоль обрыва, не забывая ощупывать место, куда собирался поставить ногу. На первые трупы он наткнулся шагов через восемьдесят. Рядом возвышалась груда валунов, которые защитники цитадели никогда не обрушат на Савиньяка и его конников. Обойдя ставшую безопасной кучу, юноша зашагал к цитадели. Отдаленный грохот и вспышки застигли его возле третьей по счету каменной пирамиды, у подножия которой валялись очередные мертвецы. Дик готов был держать пари, что и здесь все убиты ударом в горло. Теперь сын Эгмонта знал, как это делается, хоть еще ни разу в своей жизни не убивал.

3

Робер перебегал от пушки к пушке, невольно повторяя свой вечерний путь. Сейчас талигоец не думал ни о звездах, ни о незадавшейся любви, его волновали лишь две вещи – сух ли порох и на месте ли ядра. О том, что творится на незащищенном конце ущелья, маркиз мог лишь гадать, а после появились гайифские артиллеристы и сообщили, что внизу орут про каких-то демонов.

Ламброс был одет наспех – спал, как и его товарищи. Те, кто не спал, пировали, что на поверку оказалось еще хуже. Подвыпившие кагеты метались по двору, потрясая оружием, сверху это напоминало переполох на птичьем дворе. Еще одной мерзостью был туман – если в нем скрывается вражеское войско, увидеть его можно будет, лишь когда оно окажется у самой стены.

– Посветим?

Ламброс подошел к мортире, рядом с которой лежали осветительные ядра.

– Туман…

– Ну, хоть что-то.

Грохнул выстрел, ядро разорвалось в воздухе, вспыхнувшее пламя озарило волнующуюся белую муть, черные отвесные стены, уходящий в никуда кусок дороги. Все было как всегда.