Красное на красном

Их не стерегли, зачем? Закатные твари, как же далеко он забрался!

Не отпускавший хозяина Клемент возился на плече, шерсть крыса назойливо щекотала щеку. Внизу пели. Робер уже довольно прилично знал ло-кагет, но выискивать в мужском многоголосье знакомые слова не получалось, мелодия же, красивая и печальная, лишь усиливала ощущение одиночества и пустоты. Эпинэ не представлял, какие песни поют гоганы и поют ли вообще, но Мэллит кагетские напевы наверняка понравились бы. Они могли бы жить в горах – она ходила бы за водой к ледяному ручью, он охотился бы, вокруг их дома росли бы дикие розы… Глупости, никаких диких роз и никаких добытых для возлюбленной серн в его жизни не будет, как не будет любви и счастья, только война, политика и одиночество. Даже если он женится на принцессе Этери или еще какой-нибудь девице, даже если Альдо победит, в жизни Иноходца Эпинэ мало что изменится – он будет исполнять свой долг и прятать свою боль.

– Не спишь? Я тоже не сплю.

За пять месяцев на краю земли Робер привык ко многому, но не к тому, что собеседника, каким бы старым или знатным он ни был, называют на «ты» и только по имени. Кагеты и бириссцы не понимают обращения на «вы», а свою принадлежность к тому или иному роду упоминают лишь при знакомстве или набиваясь на ссору.

– Не спите? – «Тыкать» человеку, годящемуся ему в отцы, Эпинэ так и не выучился. – Почему?

– Не знаю. – Казарон немного помолчал. – Душно… На что ни взгляну – все кажется красным. Дурная примета. Однажды вечером моему отцу черный занавес показался багровым, утром его нашли с ножом в груди… Я не боюсь смерти, но я устал ждать.

Они все устали. Два месяца неопределенности… Ворон расположился лагерем в паре дней пути от перевала, у Полвары, и выжидает. Чего? Бириссцы, несмотря на всю свою хваленую ловкость, не сумели взять ни единого пленного, зато потеряли за лето немало охотников и четыре полные лапы."

"Талигойцы не пытаются остановить грабежи, не мечутся от одной уничтоженной деревни к другой. Считается, что Южная армия должна очистить Варасту от летучих отрядов, однако Алва ничего для этого не делает. Разлегся, как багряноземельский крокодил у водопоя, и лежит неприметным бревном. Только пасть в четыре бье и зубы в три ряда… Один из бирисских вожаков попробовал взобраться на крокодила и оказался у Барсовых Врат. Бритым и верхом на козле.

– Бириссцы боятся. – Казарон опустился на землю у пушки. – Они говорят, что пленник привез с собой бакранскую беду.

– Я не знаю здешних легенд, харатан. У нас верят в другое и опасаются другого.

– Я тоже родился не здесь, а возле моря, – покачал головой Машир. – Мне хотелось бы взглянуть на него еще раз. Наш замок, совсем маленький и старый, стоит у самого берега.