Красное на красном

Каменный кагетский пол холодил босые ноги, но по здешней жаре это было даже приятно. Его крысейшество недовольно потянул носом, потом решился и полез по руке на плечо, царапая коготками обнаженную кожу.

– То, что ты принес, не затронуло тебя, – заключил Каллиоль.

Эпинэ не стал дожидаться следующего совета и, не снимая крыса, подошел к вороху одежды. Клемент остервенело зашипел, вцепившись в хозяйское плечо.

– Оно все еще там, – удовлетворенно произнес гоган. – Тебе следует одеться, а когда погаснут огни, сын моего отца вынесет твои вещи и утопит в быстрой воде. Есть ли у тебя одежда, похожая на прежнюю?

– Да, – кивнул талигоец.

– Надень. Не нужно, чтобы чужие догадались, что мы нашли их подарок.

– У меня есть второй камзол и дюжина рубашек, но у меня нет второй шпаги.

Робер потянулся к перевязи с ножнами, однако гоган, опередив его, выхватил оружие и положил на скамью. Эпинэ со смешком, хотя по спине бегали мурашки, поднес крыса к перевязи, которая его крысейшество никоим образом не взволновала. Затем Эпинэ спас пояс, сапоги, перчатки и нижнее белье, но рубашка, панталоны и камзол, с точки зрения Клемента, были исполнены скверны.

– Теперь ты видишь, что каждый наш поступок приближает нас к гибели или спасению. – Каллиоль казался взволнованным. – Ты спас крысу, теперь она хранит тебя.

– А может, дело в том, что от меня пахло лисом?

Шутка вышла глупой, но уж больно не хотелось верить во всякую потустороннюю муть. Адгемар – плут, который думает лишь о своей выгоде и берет деньги у гоганов, но не колдун. Колдунов вообще не бывает, а если и бывают, они заняты своими делишками. А любопытное он, надо думать, являет зрелище – в одном белье и сапогах, зато вооруженный до зубов.

Каллиоль осторожно, словно имел дело со спящей змеей, собрал отвергнутые крысом вещи и увязал в узел.

– Сын моего отца вернется с рассветом.

– Подожди, – окликнул гогана Робер. – Один Леворукий знает, что с нами будет в Сагранне, но наедине нам точно остаться не дадут. Я хочу тебя спросить – ты ведь делаешь не то, для чего тебя ко мне приставили и ваши, и кагеты. Почему?

– Я не делаю ничего, что не велит мне закон Кабиохов, – покачал головой Каллиоль.

– Но ваши старейшины…

– Нет старейшины превыше совести. Те, кто послал сына моего отца к тебе, повелели хранить тебя, и я исполняю приказ. Я всего лишь не расскажу достославным из достославных того, чего не расскажу. Разве ты сам живешь иначе, хоть и зовешь Создавшего Сущее иным именем?

А ведь рыжий прав! Только мы решаем, подлость совершили или подвиг, только мы, и никто иной… Молва может облить грязью героя и присобачить мерзавцу крылья, такое было, есть и будет, но осудить может лишь совесть, а совесть требует остановить войну, пока не поздно, послать Адгемара к Чужому и вернуться.