Красное на красном

Эпинэ с недоумением повернулся к Каллиолю:

– Что с ним?

– Кто знает, – развел руками гоган. – Из дворца приносят странные запахи, странные вещи и странные мысли. Когда хозяин покидает дом, а его собака воет, это не к добру и лучше вернуться. Когда хозяин возвращается, а его собака воет и пятится в свою конуру, ему лучше не переступать родной порог, чтобы не внести в дом несчастье.

– Ты думаешь, со мной что-то не так?

– С тобой. Или с твоей крысой. Или с нашим миром.

– С миром точно не все в порядке, – буркнул Робер, – иначе что я делаю в этой лисьей норе?

– Блистательный не рад встрече с великим казаром? – странным голосом осведомился Каллиоль.

– Ты опять?! – вскинулся Иноходец. – Еще слово, и убью.

– Нет, – гоган засмеялся, как показалось Эпинэ – с облегчением, – с тобой все в порядке. С Клементом – тоже. Остается наш мир и то, что ты мог принести из дворца.

– Адгемар мне ничего не дарил. Собирается, правда, но позже, перед отъездом.

– Есть люди, чьи дары нужно принимать с поклоном и немедля жертвовать на храм или отсылать врагам, – покачал головой Каллиоль, – но сына моего отца пугает то, что ты не принес ничего и принес зло. Я прошу тебя, встань у огня."

"Талигоец повиновался – толмач был встревожен, Клемент разъярен, да и самому Роберу было неуютно. Каллиоль четырежды воздел руки, пробормотав что-то на все еще непонятном, но уже привычном языке, и, подойдя к маркизу, начал расстегивать тому пояс.

– С ума сошел? – с некоторой оторопью произнес Эпинэ.

– Ты не смотришь по сторонам и не считаешь червей, которых давят твои сапоги. – Чтобы ответить, гоган прервал свои манипуляции. – Тебе могли что-то подложить в одежду.

– Я и сам могу раздеться.

– Нет, ты слишком быстр. Если в твою одежду воткнули иглу, ты можешь уколоться. Не мешай мне.

В последний раз Робера раздевали, когда он был ранен. Эпинэ смутно помнил заросшие, грязные лица, отрывистые слова, из которых в память врезалось лишь «не жилец, а сапоги крепкие», привкус крови во рту… Потом он потерял сознание и пришел в себя на заваленной соломой телеге. Сапоги с него и вправду сняли, потом он случайно встретил мародера, все еще щеголявшего в его обуви, но ничего не сказал. Ту войну они проиграли, но сами. Эту если и выиграют, то с чужой помощью, и чем она обернется? Если после одного-единственного разговора с Адгемаром его не узнаёт Клемент, что будет после победы?

Каллиоль осторожно потянул сапог, и Робер, опершись о стену, приподнял ногу. Клемент перебрался на край стола, настороженно наблюдая за руками гогана. Все вместе было глупо, унизительно и страшно.

Переводчик стащил второй сапог, панталоны, рубаху. Эпинэ с сомнением посмотрел на кучу одежды на полу.

– Подойди к Клементу, – велел гоган.

Робер подошел.