Красное на красном

 – Никто не хочет повесить сей маленький камешек на свою шею?

– Генерал, – откликнулся некто в темно-зеленом, стоящий спиной к Дикону, – вряд ли кого-то из нас ненавидят столь сильно, что это переломит вашу удачу.

– И душу Леворукому мы тоже пока не продавали, – добавил подпиравший стену тощий дворянин.

– Признайтесь лучше, – заметил победитель, – что вы боитесь за свое золото, а вот я почитаю деньги далеко не главным.

– Золотые слова, граф. – Рокэ передал недопитый бокал Дикону и лениво поднялся. – Золото же – славный слуга, но мерзейший господин. Не сыграть ли нам? Полагаю, меня достаточно ненавидят, чтобы умаслить самую капризную из дев Удачи.

– Вы и впрямь решили сыграть? – В голосе Людвига промелькнуло неподдельное изумление. – Я ни разу не видел вас с картами.

– Ну, – заметил Алва извиняющимся тоном, – с обнаженной шпагой вы меня тоже пока не видели… Итак, какой камешек валится на мои хрупкие плечи?

– Сорок две тысячи, – услужливо подсказал невесть откуда взявшийся потрепанный щеголь.

– Да, моя репутация всеобщего нелюбимца подвергается серьезному испытанию. Что ж, принято!

В мертвой тишине раздался звон: хозяйка выронила бокал. Дикон видел ее лицо – отрешенное, как у молящихся с фресок старой капеллы.

– Ваши условия?

– Я не имею обыкновения снижать ставки, – бросил Людвиг.

– Но, – холодно уточнил Алва, – может быть, вам угодно их повысить?

– Он сошел с ума… – выдохнул какой-то щеголь. – Он положительно сошел с ума, и ему некуда девать деньги.

– Ворон всегда может навязать Килеану ссору, – шепотом откликнулся темно-зеленый.

– Проще сразу сказать «кошелек или жизнь», – засмеялся кто-то еще. – Драться с Вороном? Упаси Создатель, разве что Алве глаза завяжут.

– И отрубят правую руку, – поддакнул первый.

– Тогда я убью вас левой, – бросил, не оглядываясь, Ворон. – Не бойтесь, Людвиг, я не намерен обвинять вас в мошенничестве, но свечей и впрямь лучше побольше. Не нужно давать повода сплетникам.

Слуги поспешно притащили два новых канделябра и подали поднос с нераспечатанными колодами.

– Ричард, – эр небрежно махнул рукой, – оставьте этот нелепый бокал, идите сюда и выберите колоду.

Дикон, сунув злополучное вино одному из слуг, подошел к карточному столику, растерянно посмотрел на одинаковые бруски, завернутые в запечатанную сургучом кожу, и торопливо схватил первый попавшийся.

– Благодарю. Итак, сколько у нас за очко? Полталла или целый?"

"Целый?! Талл за очко с признанием за Людвигом форы в сорок две тысячи?! Ни одна из картежных историй, которые так любили в Лаик, и близко не подходила к подобным ставкам… Сорок две тысячи! Арно рассказывал, как один из его братьев проиграл одиннадцать, но Дику в это не слишком верилось.