Красное на красном

Прошу меня простить, мне нужно просмотреть еще несколько документов.

– Спокойной ночи, сударь, – буркнул Арамона. Аспид его выставил, даже вина не предложил… И шпагу заметил. Гадина!"

"За стол Арнольд уселся в преотвратном расположении духа, но ужин и вино его успокоили. В кастрюлях и супницах не оказалось ничего предосудительного, мясо было прожаренным, с перцем и солью повар тоже угадал, и давешние неприятности не то чтобы вовсе забылись, но как-то померкли. Арамона немного посидел с кружкой горячего вина у огня и направился в спальню вкушать заслуженный отдых.

Господин капитан зажег ночник, подумал и, решив, что недопил, принес бутылку тинты[67]. В предвкушении приятных минут он торопливо разоблачился и, не глядя, схватил ночную рубаху, что оказалось ошибкой. Оскверненной шпаги Сузе-Музе было мало, мерзавец пробрался в спальню и хорошенько завязал злосчастной рубашке рукава и тесемки у воротника, укрепив узел восковой блямбой со своим проклятущим гербом. Блямбу Арнольд содрал и растоптал; развязал, обломав ногти, и узлы. Не запить подобную пакость было невозможно, а оказавшаяся под рукой тинта и собственная предусмотрительность – ведь мог и не взять – превратили неприятность почти в победу.

– Ты у меня еще попляшешь! – посулил гнусному невидимке хозяин Лаик и, поставив бутылку на пол, полез в кровать, где его ждал новый сюрприз. Капитанские ноги во что-то уперлись; Арнольд поднажал – препятствие не поддавалось. До Арамоны дошло, что он глупейшим образом «сел в мешок»!

Школярская шутка, старая как мир и столь же вечная, была в ходу от Эйнрехта до Паоны! Юнцы говорили на разных языках, но пакостили одинаково: верхнюю простыню складывали вдвое и нижней частью подсовывали под матрац таким образом, что не запутаться в ней было невозможно. Капитан грязно выругался, понимая, что это еще не все: комнаты пустовали больше суток, и времени у Сузы-Музы было хоть отбавляй.

Арамона чихнул и принялся обшаривать спальню. Делал это капитан весьма тщательно – погубил дело всей жизни обитавшего за гардеробом паука, отыскал пропавшее пять лет назад женино письмо, несколько монеток, какой-то ключ, пару свечных огарков, петушиное перо и скукожившееся яблоко. Никаких следов проклятущего Медузы обнаружить не удалось.

Повелитель унаров почти хотел отыскать ловушку, избежав которой почувствовал бы себя отмщенным. Без толку! В четвертом часу ночи капитан медленно и осторожно выдвинул самый дальний ящик комода, где его и ожидал привет от таинственного злодея. Поверх залитых чернилами простыней лежали… бутылка из его собственного погреба и письмо.